Дикие персы

Панов Вадим Юрьевич

Центральными элементами созданной Щарацием композиции, на которых сходились взгляды приглашённых, были, разумеется, золотые троны на подиуме, за спинками которых высилась парадная скульптура танцующего журавля — герб Великого Дома Людь. Сама птица блистала изумрудами, а её массивный постамент украшало огромное количество крупных разноцветных камней: чёрные, зелёные, синие, розовые…

— Как вы сюда попали?

— Только не стреляйте!

— Как вы здесь оказались?

— Мля, я менеджер Службы утилизации! У меня имеется доступ к этим координатам!

Однако вопль пропал втуне. Торопящийся Клабек

ввёл в заклинание портала координаты одной из внутренних «магических приёмных» дворца, но забыл направить охране официальное подтверждение. Точнее, наплевал на бюрократию, и теперь они с Федрой расхлёбывали последствия досадной непредусмотрительности.

— На колени! Руки за голову! — Свадьба, обилие гостей и реальная угроза террористического акта сделали дружинниц Дочерей Журавля слишком нервными. — Вякнете — головы снесём!

— Засужу на фиг!

— Будет нападение!

— Молчать, уроды! Вы сами нападение!

— Что происходит?

На второй минуте скандала в приёмной возникла обер-воевода Велева, и обрадованный шас немедленно переключился на старшего офицера:

— Меня зовут Клабек Турчи, менеджер по оперативному вмешательству Службы утилизации, — представился шас, недружелюбно косясь на перегнувших палку дружинниц.

— Мы сами закрываем от челов дворец, — холодно пошутила обер-воевода. — В помощи Службы нет необходимости.

Ведьмы захихикали.

— Готовится теракт, — не менее холодно произнёс Клабек.

— Невозможно. Дворец полностью блокирован, гости тщательно проверены.

— Пожалуйста, вызовите Всеведу, вице-воеводу «секретного» полка, — скромно попросил стоящий на коленях Федра.

И получил свою «минуту славы».

— Вы уже расследовали убийство собачки? — осведомилась Велева. На этот раз её подчинённые не удержались от хохота. — Что стало причиной смерти? Чумка?

— Церемония началась? — ровным тоном поинтересовался детектив, проигнорировав обиднейший выпад.

— Вот-вот начнётся. В камере, куда вам придётся отправиться, есть настроенный на «Тиградком» телевизор, так что вы ничего не пропустите.

Прямой репортаж из Зелёного Дома собирался смотреть весь Тайный Город.

— Дура, мля, — заключил Клабек.

И скривился от боли: кто-то из дружинниц ткнул шаса кулаком.

— Уведите, — распорядилась Велева.

— Запишите или запомните моё официальное заявление, — громко произнёс Федра, обводя тяжёлым взглядом хихикающих колдуний. — Во время церемонии на королеву будет совершено покушение. Поскольку нас никто не слушает, вся ответственность ложится на обер-воеводу Велеву. Мне остаётся лишь выразить искреннюю надежду, что на завтра не будет назначено слишком много похорон. Официальное заявление закончилось. — Детектив остановил взгляд на старшей ведьме и мрачно добавил: — А теперь отведите меня к телевизору, не хочу ничего пропустить.

— Нервничаете, барон?

— А как вы считаете? — хмыкнул Мечеслав. — Разумеется, нервничаю.

— Я чувствую, — кивнула жрица Снежана. — И немного удивлена.

Они переговаривались… не разговаривали, а именно негромко переговаривались, стоя у святая святых Люди — Колодца Дождей, Источника магической энергии Зелёного Дома: именно здесь, согласно древнему канону, приносили клятву верности действующие королевы. Самый главный артефакт Великого Дома располагался глубоко под дворцом, на берегу озера, в котором сходились три реки и царящую в подземелье тьму

едва-едва разгоняли факелы да зеленоватое сияние, исходящее от крепкого, потемневшего от времени сруба.

Оказавшись у Колодца, Мечеслав мгновенно поддался естественному желанию заглянуть в него, оценить глубину, но был остановлен ожидавшей подобного порыва Снежаной: «Ни в коем случае, барон, взгляд в бездну затянет вас навсегда!» — и теперь старался не смотреть в сторону сруба.

— Что вас удивило, жрица?

— Учитывая ваши отношения с Её величеством, я думала, вы будете рассматривать нынешнее торжество как дань традиции. Как бюрократическую процедуру, если хотите. Все эти гости, подарки, искренние и фальшивые поздравления — они не должны вас трогать.

— Гости собрались в нашу честь.

— Но ваш главный праздник позади, — улыбнулась Снежана. — Он случился, когда вы впервые услышали от Её величества: «Люблю».

— Он случился, когда я впервые увидел Всеславу, — задумчиво ответил барон. — В тот момент я уже знал, что однажды она обязательно скажет: «Люблю».

— Уже знали?

— Потому что я собирался сделать всё ради этого.

Скудное и несколько мрачное освещение полностью «съедало» роскошь парадных одежд Снежаны, Мечеслава и избранных гостей. Зелёные с золотом платья, зелёные с золотом камзолы, замысловатые пшуроты [4] жриц и воевод, классические, с уникальной вышивкой сапоги баронов, драгоценности — всё тускнело в зеленоватом сиянии, терялось в потоках магической энергии, которые ощущали даже лишённые способностей мужчины.

4

Пшурот — праздничный головной убор жриц Зелёного Дома.

— Если честно, я сам думал, что всё пройдёт буднично, без ощущения праздника, — неожиданно признался барон, положив левую ладонь на рукоять простого кинжала, непонятно каким образом оказавшегося на роскошном поясе из драконьей кожи. — Но сегодня утром всё изменилось.

— Что же случилось?

— Ещё не случилось, — уточнил улыбающийся Мечеслав. — Сегодня мы дадим друг другу слово.

— Разве любовь зависит от слов?

— Любовь хрупка, Снежана, она боится всего. Крепкой и всемогущей её делаем мы.

— Да вы романтик, барон.

— Надеюсь.

Молодая жрица хотела сказать ещё что-то, но вокруг зашелестело:

— Невеста…

— Невеста…

— Невеста…

И взоры обратились к распахнувшимся дверям, где стояла несравненная королева.

В свой день Всеслава была прекраснее всех звёзд, что светят с ночного неба, всех весенних дней, дышащих теплом и радостью, и всех цветов, вид которых заставляет трепетать сердца. Светлые волосы распущены, кудрявым потоком льются на обнажённые плечи, лаская бархатистую кожу. Вместо скромного и строгого врива, пышные юбки которого могли бы скрыть набравший приличную округлость живот, Всеслава выбрала шалепский вариант свадебного облачения, придуманный когда-то в южных доменах великой империи: тонкие бретельки, игривый лиф и водопад нежно-зелёного шёлка до пола. А в качестве покрова невесты — газовая свиимла, закрывающая только нижнюю половину лица. Шалепское платье подчёркивало положение Всеславы, и в том был знак: королева шла к алтарю не одна, она несла величайший подарок, который женщина может сделать мужчине, несла их дитя и не собиралась прятать его под юбками.