Дикая сердцем
Шрифт:
Не то чтобы я могла жаловаться. Последние четыре дня я убираюсь в одном и том же комплекте одежды – в мешковатой толстовке и трениках, которые нашла в комоде с женскими вещами в спальне. Теперь они покрыты грязью, пылью и чистящими средствами.
– У тебя уже была возможность сфотографировать что-нибудь интересное? – спрашивает Саймон с проблеском волнения.
Однажды он признался, что в какой-то момент своей жизни мечтал стать фотографом дикой природы. Моим собственным навыкам работы
Улыбаюсь, безмолвно благодаря Саймона за то, что он увел нас от прежней темы.
– Нет. Джона сказал, что видел лису, пробегающую вдоль деревьев, возле ангара, но я была слишком занята уборкой, чтобы отвлечься.
Еще даже не распаковывала фотоаппарат. Диана настойчиво просила меня выложить что-нибудь в Сеть, но я пока не успела обдумать ее требование и не знаю, какой кадр хочу сделать для сайта.
– Не подходи к ним слишком близко ради фотографий, – предупреждает мама. – Даже лоси могут быть опасными.
– Не думаю, что это то, о чем нам стоит переживать относительно Каллы, – сухо произносит Саймон.
Мы болтаем еще пять минут, прежде чем мама начинает прощаться.
– Что ж, не будем тебе мешать.
– Да, я собираюсь заняться балдахинами.
Я вытягиваю руки над головой, морщась от боли в пояснице и плечах. И мечтаю о горячей ванне.
– Фу! Балдахины. Никогда не понимала, кому они нравятся.
– Правда?
– Передавай привет Джоне от нас.
– Передам. И определитесь, когда приедете к нам!
Мы уже заканчиваем разговор, когда раздается голос Джоны:
– …Отказывается возвращаться туда, если он там. Бандит, похоже, не против, по крайней мере, пока.
Входная дверь со скрипом открывается.
– Я поспрашиваю, не будет ли кто заинтересован, – раздается знакомый мне женский голос. – Что-то мне подсказывает, что не так уж много людей хотят купить старого бесполезного козла-мужененавистника.
– Эй, Калла, к нам приехала Мари! – зовет Джона, входя в дом вместе с высокой стройной женщиной.
Я снимаю резиновые перчатки и бросаю их в сторону, а затем оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с сине-голубыми глазами Мари. С тех пор, как мы видели ее в последний раз, когда она прилетала в Бангор, чтобы оказать ветеринарные услуги деревне, прошло два месяца.
А теперь она живет всего в пятнадцати минутах пути от нас.
– Привет, Калла, – улыбается она. Ее руки судорожно обхватывают горшок с комнатным растением и подарочный пакет, формой напоминающий бутылку с ликером. – Решила зайти посмотреть, как у вас дела.
Я провожу пальцами по волосам, приглаживая растрепавшийся узел.
– Рада тебя видеть.
И это действительно здорово –
Мари засовывает пакет с подарками под мышку, освобождая руку, чтобы откинуть с лица прядь длинных золотистых волос.
– Так… – Она обходит гору мусорных пакетов посередине зала. – Как у вас дела?
– Ну… Я одета в одежду умершей женщины и копаюсь в ее вещах. И я только что нашла подушку от геморроя в глубинах шкафа в прихожей. А еще я обломала себе все ногти и всерьез подумываю открыть бутылку вина, – бросаю взгляд на часы, – в полдень.
Мари поджимает губы, чтобы сдержать улыбку, и ее взгляд останавливается на пятнах отбеливателя, которые я посадила вчера на коленях, пока скребла ванну на первом этаже.
– Ты отлично выглядишь. Впрочем, как всегда.
– Спасибо, но я выгляжу как бродяга, – возражаю я, заимствуя любимое словечко Саймона.
Мари более нарядная, чем обычно. Она все еще в джинсах, однако свитер, проглядывающий сквозь распахнутое зимнее пальто, розового цвета и плотно облегает ее стройную фигуру. На веки нанесены легкие тени, коричневая тушь делает и без того густые ресницы длиннее, а пляжные волны волос, скорее всего, были уложены утюжком.
Интересно, она всегда так выглядит, когда не выступает в роли крестоносца, мотаясь по всей Западной Аляске, или она приложила максимум усилий только сегодня, для этой встречи?
Мари смеется, и ее взгляд скользит по окружающему пространству.
– Здесь много всего.
– Они были женаты пятьдесят лет. Ты имеешь представление, что это за штука? – спрашиваю я, постукивая по круглому пластиковому прибору, который обнаружила в кладовке.
Мари морщит нос в задумчивости.
– Думаю, это дегидратор. Для сушки фруктов, овощей и… – Ее слова обрываются, когда она замечает мою гримасу. – Кому-то нравится подобное.
Я отправляю его в кучу для пожертвований.
– Будем еще что-нибудь сжигать сегодня? – спрашивает Джона, пихая ботинком пустую картонную коробку на полу.
– Это, – указываю взглядом на кучу в углу.
– Ты хочешь, чтобы я сжег нашу мебель для гостиной? – Джона переводит на меня взгляд, и в его тоне слышится веселье.
– Она не наша. Она Фила. У нас будет новая. И почему нет? Большая часть ее деревянная.
– Как насчет того, чтобы повременить с заменой, чтобы нам не пришлось сидеть на полу? А потом я увезу все это на свалку. Она может еще пригодиться кому-нибудь.