Дикая роза
Шрифт:
Из таверны доносилась веселая музыка. Шоферов, почитателей Девы Гвадалупе, вокруг не было видно, и Роза уже собиралась идти дальше, как вдруг заметила входящую в таверну Эрлинду.
Было как раз время ее ночного медицинского дежурства. Эрлинда прошла, не заметив Розу.
«Это что же, она медсестрой в таверне работает? — удивилась Роза. — Тут-что, больные есть?» Недолго думая, она вошла в таверну и обратилась к немолодой, пестро одетой женщине в блестящих украшениях.
—
Женщина посмотрела на нее внимательным, оценивающим взглядом. Ответить она не успела, потому что появившаяся в зале Линда, заметив Розу, сама подбежала к ним.
— Ты здесь работаешь? — спросила ее Роза.
— Конечно, работает. А что еще здесь делать? — ответила за Эрлинду женщина в пестром.
— Сорайда, позволь, я немного провожу Розу и скоро вернусь.
— Живо только, — разрешила Сорайда. Эрлинда смотрела на Розу умоляюще.
— Ступай домой, завтра поговорим.
— Значит, ты не медсестра? Как же ты будешь ухаживать за Рохелио?
— Не говори никому из наших, что видела меня здесь. А то я со стыда сгорю!.. Я пошла, Роза, мне работать надо…
И она заскользила между пьяными клиентами заведения, стараясь увильнуть от их наглых рук. У маленькой эстрады, где играли музыканты, ее перехватила Сорайда.
— А ничего эта твоя подружка, — сказала она, нагибаясь к уху Линды, чтобы та могла ее расслышать сквозь завывания саксофона. — Я бы даже сказала: хороша! Могу предложить ей место официантки. Будет работать, как и ты…
— Роза чистая девушка и никогда не станет работать в этой… этой… — Линда не смогла подобрать подходящего слова. Сорайда насмешливо смотрела на нее.
За обедом Рикардо был так молчалив, что Дульсина не выдержала:
— Тебе скучно с нами, Рикардо? Ты угрюм, как какой-нибудь старик.
— Может, стоило бы всем вместе сходить в кино, — предложила Леонела.
Обсудить это предложение, однако, не успели, потому что Кандиде вдруг стало плохо за столом. Она предположила, что майонез к лангустам недостаточно свеж. Поэтому ее тошнит и болит голова. Она поднялась из-за стола, чтобы идти к себе.
— Господь с тобой, милая, — сказала ей сестра, — не будь я полностью уверена в твоей непорочности, я бы предположила, что ты беременна.
Кандида как-то нервно закашляла и удалилась. Федерико Роблес беспокойно заерзал на стуле.
Рикардо после некоторого размышления согласился с Леонелой, что немного развлечься и впрямь не помешает.
— А ты знаешь, Дульсина, Рикардо озабочен делами Розы и, кажется, намерен помочь ей, — сказала Леонела, тоже вставая из-за стола.
— Все уже решено: жителям Вилья-Руин будут возмещены убытки, — сообщил Рикардо, и разговор на этом закончился.
Кандида
— Не бойся, меня никто не видел, — успокоил он Кандиду. — Тебя все еще тошнит? Ты думаешь, что это?..
— Нет, конечно.
Роблес несколько успокоился. Кандида смотрела на него ласково, но, когда он снова заговорил с ней о необходимости «взять вожжи в свои руки», она, как обычно, отказалась продолжать разговор на эту тему.
— Нет, Федерико, нет! Я не хочу этого.
Но на этот раз лиценциат Роблес не был покладист, как всегда. Он, правда, не стал долго спорить со своей возлюбленной, но посмотрел на нее как-то странно, как будто все вдруг про нее понял. А затем, пожелав хорошего самочувствия, покинул ее, сославшись на неотложные дела.
Он и впрямь поднялся в кабинет, где обнаружил Дульсину, разбиравшую за письменным столом какие-то счета.
Спросив, не помешает ли, Роблес опустился в кресло. Дульсина некоторое время продолжала заниматься счетами. Потом подняла голову.
— Что вы так смотрите на меня, лиценциат Роблес?
— Вы сегодня несказанно хороши.
Дульсина удивилась и поблагодарила за комплимент.
— Вы, впрочем, всегда были привлекательны. И я всегда отмечал это… Про себя… Я не позволял себе переходить границы дозволенного. Простите, если сегодня я не сдержался… Сегодня вы слишком хороши.
— Не преувеличивайте, Роблес, — довольно спокойно ответила Дульсина. — Если бы я была так хороша, как вы говорите, то не была бы до сих пор незамужней.
— Потому что вы всецело отдались заботам о семье, — горячо возразил ей Роблес — Но ведь еще не поздно.
— Вы так думаете? — скептически взглянула на него Дульсина.
— Вне всякого сомнения! Да любой мужчина за честь почел бы находиться рядом с вами!.. Я бы, например, мог только мечтать о такой жене…
Лиценциат сокрушенно махнул рукой, как бы сознавая всю дерзость и несбыточность такого рода мечтаний. Дульсина на этот раз не скрыла своего удовольствия.
Кармен выглядела такой усталой, что Паулетта отправила ее домой. А сама осталась у постели матери. Она долго сидела, вглядываясь в лицо женщины, давшей ей жизнь и сделавшей все, чтобы эта жизнь оказалась безнадежно испорченной.
Когда Росаура пришла в себя и открыла глаза, она увидела склоненное над ней лицо дочери и заплакала.
— Прости меня, прости, — говорила она, задыхаясь, и Паулетта не в силах была успокоить ее.
Убедившись, что они одни, Росаура прошептала: