Дикая роза гор

Камерон Кристина

– Не трогай меня! – Его тон и выражение лица ужаснули ее. Ножом полоснули по сердцу.

Он выпустил ее руку, и Ребекка прижала ладонь к груди. Щеки ее вспыхнули, но, не чувствуя за собой вины, она отказывалась склонить голову и признать свои ошибки. Закрыв глаза, чтобы укрыться от его пронзительного взгляда, она все равно ощущала его кожей век.

– Если ты опять будешь демонстрировать мне свой норов, я не отвечаю за последствия. Иди оденься. – Его рука соскользнула с ее бедра и оттолкнула ее.

Ребекка едва сдерживала ярость.

Она соскочила с постели и встала лицом к Эдварду.

– Не забывай того, что сейчас мне сказала: ты больше не сбежишь! – Эдвард небрежно потянулся, закинув руки за голову. Говоря все это, он пристально смотрел на нее.

Быстро накинув одежду, которую оставила ей Флосси, Ребекка с гордым видом выплыла из комнаты. Со вздохом облегчения она наконец вошла в свою спальню. Ее трясло как в лихорадке. Ну что она опять натворила?! Может, он просто от нее устал?

Может быть, Эдварду захотелось пережить снова то, что он испытал со своей покойной женой?.. Что ж, это нетрудно сделать: она тоже будет кокетничать с другими мужчинами. Посмотрим, как ему это понравится. Но эту мысль она тут же отбросила, представив себе, сколько бед может принести подобная шалость. Дверь Эдварда хлопнула с такой силой, что задрожали стены ее комнаты. Все мысли о женской мести показались ей вдруг глупыми и наивными.

Если он сам не хочет объяснить, почему злится на нее, значит, ей придется выяснить это у кого-то другого. У Флосси? У Натаниэля? Когда они отправляются в замок Кавена? Что с ее семьей? От невозможности узнать ответ на эти важные вопросы Ребекка впала в панику. Она выбежала из комнаты, хлопнув дверью еще сильнее, чем Эдвард. Стражник, стоявший у ее спальни, лишь удивленно поднял брови.

Не обращая внимания на стражника, следовавшего за ней по пятам, Ребекка побежала к лабиринту. Сначала она обошла весь замок, но так и не нашла Натаниэля. Что бы это значило?

Она быстро прошла по аллее лабиринта. Память ее не подвела и безошибочно привела в его середину. Выхватив меч из ножен, она с бешеной яростью атаковала кусты, окружавшие полянку, вымещая гнев на ни в чем не повинных растениях.

С пронзительным воплем отчаяния она наконец воткнула меч в землю и, закрыв лицо руками, упала на колени и разрыдалась. Задыхаясь от гнева, она думала о том, как отомстит Эдварду. Ее месть будет страшной. Между ними все кончено...

– Вставай! – прозвучал у нее над головой резкий окрик, и она вздрогнула.

Она подняла голову – над ней возвышался Эдвард.

– Я сказал – вставай! Ты называешь себя воином? По-моему, ты больше похожа на жалкую плаксивую бабу. – Эдвард зашагал взад и вперед по полянке, руки его судорожно сжались в кулаки. – Мы уезжаем в Кавена. Предлагаю тебе поторопиться, если ты хочешь ехать с нами.

Ребекка поднялась с земли и гордо выпрямилась. Ярость стучала в ушах, сводя ее с ума. Твердой рукой она вложила меч в ножны и посмотрела на Эдварда.

– Я вас не задержу! – ответила она гордо. Но сердце

ее сжалось от невыносимой боли.

Эдвард проглотил комок в горле. Ему было тяжело видеть мучительную боль в глазах подруги. У него самого жгло глаза от слез, когда он вспоминал, как она рыдала от безысходного отчаяния.

Один раз он уже осудил ее – и ошибся. Устоит ли его любовь, если он убедится, что она ответственна за смерть его отца? А если и в самом деле ничего об этом не известно? Его тоска по Ребекке, острая потребность в ее любви вели борьбу с сомнениями в ее невиновности.

Ребекка от усталости засыпала в седле. Короткий сон урывками, езда без отдыха всю ночь напролет довели ее до изнеможения. Хуже всего, однако, был сумбур в мыслях. Нет, отныне только разум будет управлять ее поступками.

Каждый шаг коня болезненно отдавался в ее теле, все еще не оправившемся от холода – темницы. Они ехали в замок Кавена. Под ней была ее любимая белая кобыла. Эдвард с ней не разговаривал. С ней вообще никто не разговаривал. О чем думал Эдвард, до сих пор оставалось для нее загадкой.

Она снова и снова пыталась поговорить с Натаниэлем, но Эдвард постоянно оказывался рядом. Сердце Ребекки готово было разорваться от горя и гнева. Но вместо этого она постаралась заковать его в ледяной панцирь – она должна пережить эту боль.

Из-за леса вылетела вражеская армия с мечами наголо. Оглушительные крики и вопли взрезали воздух: из узкой горной лощины выходили все новые отряды врага. Со всех сторон раздавалось лязганье мечей и крики раненых.

Ребекка дралась как лев. Заледеневшие чувства разбудили злость, помогая пережить и эту битву. Она не обращала внимания ни на кого, кроме своих противников. Их кровь брызгала ей в лицо, смешиваясь с потом. Она плотно сжала губы, рубя мечом направо и налево. От запаха крови ее начало мутить.

Бой быстро кончился, и, к счастью, ни Эдвард, ни Ребекка, ни воины их отряда серьезно не пострадали. Правда, им пришлось сделать краткий привал, чтобы перевязать раненых. Измученная, она пристроилась у костра и, взяв мех с водой, плеснула на руки и лицо. Затем она вытащила из сумки кусок хлеба и стала машинально жевать, не чувствуя его вкуса. Замок Кавена ждал их за следующим холмом. Обычно она после боя ухаживала за ранеными, но сейчас ей вообще не хотелось двигаться. Эдварда она с начала битвы не видела.

– Леди Ребекка, не поможете ли вы моему брату? У него очень глубокая рана. Я опасаюсь за его жизнь. – Воин Макклири опустился на колено рядом с ней.

Ребекка, кивнув, последовала за ним. Она быстро достала целебную мазь и, прочищая рану, почувствовала, что оживает. Сознание, что она нужна, сразу вернуло ей силы. С этой минуты она трудилась не переставая: промывала и зашивала раны, кипятила в котелке рваные рубашки, чтобы потом пустить чистые лоскуты на перевязки. Она остановилась, только когда перевязала и накормила последнего раненого.