Дикая орда
Шрифт:
После короткой тишины заговорил тот, кого звали Румал:
– Господин мой, меня радует, что вы так хорошо устроились в изгнании, но я не вижу, как…
– Да избавит меня Митра от таких олухов! – воскликнул Хондемир, враз утратив хладнокровие. – Да какое мне дело до ее прелестей! Для того чтобы приобрести над противником магическую власть, надо подобраться к нему поближе, а кто может быть ближе его любовницы?
Конан и Мансур разглядели сквозь щель ноги колдуна. Он расхаживал по шатру, объясняя приближенным свои планы – те, В которые он считал нужным их посвятить.
– Когда
– Все это прекрасно, – послышался голос, принадлежащий пожилому человеку, – но как же мы тем временем совладаем с гирканийской ордой? Сорок к одному – это и в обычных условиях не подарок. Но здесь, без крыши над головой и городских стен, – это самоубийство. Земляной вал долго не выдержит, и наши воины погибнут под стрелами прежде, чем начнется настоящий штурм.
– Я выбрал это место, – ответил Хондемир, – не потому, что здесь удобнее колдовать. Я уже говорил вам, как примитивны и суеверны эти степные кочевники. Это место окружено всевозможными табу. Согласно их варварской религии, ни один гирканиец не вправе скакать верхом в пределах Курганов. Более того, никому из них не дозволяется пускать стрелы в сторону священного места. Ну что, вы все еще их боитесь?
Присутствующие еще некоторое время обдумывали услышанное, – Может быть, – вымолвил один, – мы сможем некоторое время сдерживать их, пеших и без луков. Наши собственные лучники их правилам не подчиняются, а летучая кавалерия настигнет кочевников, с какой бы стороны они ни подошли. Сколько времени это должно продолжаться?
– Очень недолго, – сказал Хондемир, – я не собираюсь проливать много крови. Я вызову великие Силы, и если наложница принесет мне то, что обещала, тогда душа Бартатуи будет в моей полной власти. Он, как марионетка, станет выполнять все, что я пожелаю. Меня дикари не послушаются – ведь я не из их племени. Но они будут повиноваться Бартатуе, а им буду управлять я. После похода на торговые города они собираются захватить Кхитай. Кто знает, по силам ли кагану одолеть эту обширную страну… Но он может завоевать Туран, и вот туда-то я и прикажу ему направить свою орду.
Колдун помолчал, чтобы удостовериться, что его слова произвели должное впечатление. Не услышав возражений, он закончил:
– Вот в этом и заключается мой план. Мы дадим кочевникам завоевать для нас Туран, они будут проливать кровь, а мы пожнем плоды их победы. Когда я буду на троне, а Ездигерд в цепях, я прикажу Бартатуе увести свою орду в Кхитай или Вендию, а может, в Черные Королевства к югу от Стигии – не все ли равно? Свое дело они уже сделают, Туран будет в наших руках.
Теперь послышались громкие крики одобрения. Казалось, присутствующие пришли в восторг от закрученной колдуном интриги.
– Смелый план, мой господин, – сказал Румал, – но только смелые люди могут завладеть волшебными силами и применить их. А что же княжна? Она-то здесь зачем? Да еще с охраной?
– Ну, это пустяки, – объяснил Хондемир, – чтобы вызвать Силы, я должен совершить жертвоприношение.
При упоминании о судьбе, уготованной Ишкале, Мансур чуть не вскочил на ноги и не бросился в шатер с мечом наголо. Но тут что-то тяжелое опустилось юноше на затылок и удерживало его до тех пор, пока он не уткнулся лицом в траву. Когда он затих, Конан убрал свою пятерню и дал сигнал уходить прочь от шатра.
– Ишкала! – исступленно шептал Мансур по дороге. – Мы должны пойти в лагерь согарийцев и предупредить ее, немедленно! Нет, надо увести ее!
– Увести? – переспросил Конан. – Ну-ну. Она окружена толпой стражников.
– Тогда по крайней мере расскажем Красным Орлам, что их ждет. Их же точно так же, как Ишкалу, собираются привести в жертву безумным фантазиям Хондемира!
Конан склонился к нему:
– Тише, идиот! Перебудишь всю их банду! Мне плевать на Красных Орлов, и твоей княжне я не присягал. Еще несколько дней назад я командовал набегами против Согарии. Твой князь сдерет с меня кожу на городской площади, даже если я спасу всю его семью из шатра самого кагана. Ты что думаешь, для него дети важнее подвластных земель?
– Неправда, киммериец! – с жаром возразил Мансур. – Нас встретят в Согарии как освободителей.
– Зато как нас поблагодарят туранцы! И потом, допустим даже, что тебе удастся убедить командира Красных Орлов вернуться вместе с Ишкалой в Согарию, – что дальше? Они столкнутся в открытой степи с гирканийской ордой, и от них за несколько минут мокрого места не оставят!
– Тогда давай убьем Хондемира, – предложил обезумевший от отчаяния Мансур.
– Ага, ты уже начинаешь соображать, – отозвался Конан. – Я сам об этом подумывал, когда шел сюда. Но тут есть одна незадача. Скоро нагрянут гирканийцы. В магию этого Хондемира я не особо верю, но без нее лагерь уж точно долго не продержится, даже если степняки будут пешие и без луков. Стоит прикончить колдуна, и среди туранцев, которые уже знают о приближении гирканийского войска, начнется паника. Ребята кинутся отсюда в открытую степь, а там их без труда перебьют.
– А нам какое дело до туранских висельников? – огрызнулся Мансур. Пусть себе подохнут!
– И твою Ишкалу будет защищать от верной смерти только горстка Красных Орлов. Я уже видел, что бывает, когда тяжелая кавалерия из больших городов встречается даже с маленьким отрядом гирканийских конных лучников. А против такой орды… Они им даже развлечения не доставят.
– Я не отдам свою любимую на этот гнусный дьявольский обряд! воскликнул Мансур, пытаясь схватиться за меч. Он с минуту ощупывал свой пояс, пока не вспомнил, что меч висит за спиной. Он неуклюже потянулся за ним, но так и не смог извлечь и в конце концов стал отвязывать ножны.