Дикарка Жасмин
Шрифт:
— Мы служим ей хорошо, — вновь усмехнулся Адали. — Кандру мы в этом не подвели.
— А ты думаешь, она когда-нибудь вспоминает о нас, Адали? — спросила Торамалли.
— А я гадаю, какая она сейчас? Все такая же красивая, как тогда, много лет назад? — поддакнула ей Рохана. — Как ты считаешь, нашла она счастье с другим своим господином? И скучает ли она о нашей маленькой принцессе?
— Вопросы! Вопросы! — замахал на них руками евнух, как будто если бы он знал ответы, то перестал бы думать о Кандре. Он вспомнил, как глядел на нее в последний
Ясаман скромно сидела в маленькой лодочке.
— Это очень просто, — объяснял невесте Ямал-хан, восхищаясь ее красотой: девушке шли светло-зеленые шаровары и подобранная к ним в тон блузка. Он стоял в суденышке, осторожно держа равновесие, с длинным бамбуковым удилищем в руке. — Насаживаешь на крючок наживку, и удочка готова. — Показывая, он аккуратно забросил леску в воду.
— И все? — Глаза девушки были широко раскрыты. Она быстро наживила свой крючок и молниеносным движением запястья забросила удочку.
— Ты, наверное, занималась этим и раньше? — спросил удивленный Ямал-хан.
— Может быть, — застенчиво улыбнулась она, изо всех сил стараясь не рассмеяться.
— Так да или нет? — настаивал принц, понимая, как мало он знает жену.
— О-о-о! — вместо ответа закричала девушка, вскакивая на ноги. — Клюет, господин!
— Осторожнее! — Лодка опасно раскачивалась.
— О! — захлебывалась она смехом, сама качаясь взад и вперед.
Ямал-хан слишком поздно понял, что она делала это нарочно. Потеряв равновесие, он, падая в озеро, успел крикнуть ей;
— Ведьма!
Вода сомкнулась над ним, и прошла секунда, прежде чем он вынырнул на поверхность. Поднимая брызги, принц изо всех сил поплыл к лодке, но, к его ужасу, жены в суденышке не было. Сердце сильно забилось. Что могло с ней случиться?
— Ясаман! — отчаянно завопил он. — Ясаман! — Ты меня звал, господин?
Принц обернулся и обнаружил в воде рядом с собой Ясаман. — Ты умеешь плавать? — В его тоне сквозил упрек.
— Конечно, умею, — рассмеялась она. — Как можно вырасти на озере и не научиться плавать? Ты же плаваешь. У тебя есть сестры? Разве они не умеют плавать? Девушки плавают так же, как и мужчины, господин.
— И ты умеешь ловить рыбу? Ведь так? Она снова рассмеялась:
— Умею. Но ты был так любезен, когда принялся учить меня, что я не устояла и чуть-чуть подшутила над тобой. А теперь ты знаешь: я плаваю, ловлю рыбу, и у меня, как у отца, шаловливый юмор. Лучше уж сразу предупредить, я езжу на лошади и охочусь и, говорят, неплохо владею луком, копьем и мушкетом.
— Теперь я о тебе еще кое-что знаю. — Его карие глаза насмешливо блеснули.
— Что же?
— У тебя очень красивое тело. — И он рассмеялся, видя, как она краснеет.
— Грубиян! — Крича, она
— Я же говорил, — объявил он, выплыв, отплевываясь и смеясь. — Ты ведьма! — Ему никогда не приходило в голову, что жена может так забавлять.
— Может быть, ты еще что-нибудь узнал обо мне сегодня? — Девушка повернулась и поплыла к мраморным ступеням, ведущим во дворец.
Давясь от смеха, Ямал-хан подобрал плавающую неподалеку удочку, бросил ее на дно лодки, вслед влез сам и принялся грести к берегу.
Ясаман уже выбралась из воды и теперь выжимала длинные черные волосы. Ее светло-зеленые шаровары и зеленая с золотом блузка с короткими рукавами, намокнув, не оставляли места воображению. Посмотрев вниз на мужа, Ясаман почувствовала, как загораются ее щеки от его обожающего взгляда. На нем было только похоти, и девушка решила, что его мускулистые ноги и гладкая грудь весьма впечатляющи. Привязав лодку, принц взбежал вверх по ступеням к ней.
— Хорошо, что нам не придется ловить рыбу на ужин, принцесса, — ехидно заметил он.
Ясаман кивнула:
— Я больше люблю тушеное мясо. Попрошу маму Бегум распорядиться приготовить на ужин барашка под соусом карри.
— А где же мы будем спать? В твоих покоях ничего не осталось. Все перевезли по озеру в наш дворец.
— Там есть гостевые комнаты, господин.
— Нам потребуется лишь одна, — ответил Ямал-хан, — ты ведь не хотела, чтобы о нашем небольшом договоре знали женщины из гарема, а я не хочу, чтобы о нем узнали слуги. Слуги распускают слухи — по Кашмиру вмиг разнесется, что жена Ямал-хана до сих пор девственница. Положение это сохранится недолго: я вижу, мы быстро становимся друзьями.
— А кому есть дело до того, были мы с тобой близки или нет, господин? Разве это не наша тайна? — Слова мужа обеспокоили девушку, но в душе она чувствовала, что он сдержит обещание.
— Ты права — это наше дело. Но слухи от этого не прекратятся. Найдутся такие, кто примет меня за дурака, потому что я позволяю девичьим страхам властвовать над моими желаниями. Они решат, что я слаб и мной можно помыкать. Если я намереваюсь от имени твоего отца править Кашмиром, мне нужно быть сильным, хотя у меня мягкое сердце. А поскольку я люблю и уважаю отца, с уважением отношусь к Моголу, то должен править этой провинцией хорошо.
Ясаман Кама Бегум по-новому взглянула на жениха: верность семье и долгу были ей понятны. Она едва знала этого человека, но он говорил такие знакомые слова.
— Я верю, господин, — задумчиво произнесла она, — что когда-нибудь смогу тебя полюбить.
Он нежно улыбнулся ей сверху вниз и тихонько погладил лицо:
— И я верю, что научусь тебя любить, принцесса. Женщина, умеющая рыбачить, — поистине бесценная жемчужина. Ясаман прыснула со смеху:
— У тебя тоже есть чувство юмора, господин. Верность, приверженность долгу и чувство юмора — ты совершенный мужчина. Большего требовать нельзя.