Дикарка Жасмин
Шрифт:
— Да, да, господин, — позволь доставить тебе удовольствие, — стали наперебой упрашивать другие и, послушно приблизившись, ласково касались его руками.
Ямал-хан не находил слов, растерянный при виде непочтения, которое женщины проявляли к его жене. Прежде чем он сообразил, что сказать, холодно заговорила Ясаман:
— Кто эти создания, муж? Женщины из твоего гарема? Они так же плохо обучены и так же невоспитанны, как и твои слуги. Вижу, мне предстоит много работы.
От ее презрительного замечания четыре женщины заметно
— Господин, неужели ты позволишь этой девчонке так разговаривать со мной? — спросила Самира. — Разве я не любимая твоя женщина? Накажи ее сейчас же. — Чтобы усилить слова, она топнула маленькой ножкой, волосы разметались по плечам.
Ее ярость заставила принца действовать тверже, чем раньше, он отстранил ее от себя и сердито сказал:
— Это я тебя накажу, женщина. Все на колени! Перед вами Ясаман Кама Бегум, дочь Великого Могола, моя невеста. Здесь госпожой будет она. Вы знали, что сегодня вечером я приеду с ней, и все же нарочно не подчинились, хотя я просил приготовиться к ее встрече. Вас будут бить. Всех!
Четыре женщины бросились к ногам Ямал-хана.
— Пощади, господин! — закричали они. — Мы все бы сделали, но нам не позволила Самира!
Теперь его ноги, жалобно всхлипывая, обхватила Самира:
— Они лгут! Я лишь ничтожная женщина. Как могла я запретить им выполнить свой долг? К тому же, — хитро заметила она, — сегодня твоя брачная ночь. Разве принцесса не проведет ее с тобой?
— Конечно, — быстро отозвалась Ясаман. — Кончим на этом. Завтра я сама присмотрю, чтобы все было сделано правильно. Будь милостив, господин. Не нужно никаких побоев. Я устала и хочу в постель.
— Тебе не придется много спать, принцесса, если господин будет любить тебя так же, как любит нас. — Самира ухмыльнулась, а Ясаман заметно побледнела.
Принц хотел нашлепать женщину за ее вовсе не тонкий намек, но та увернулась, довольная, что удостоилась его внимания. Повернувшись, Ямал-хан повел Ясаман прочь из гарема.
Но на пороге она оглянулась:
— Идите-ка, женщины, лучше спать. Сегодня ваши услуги не потребуются господину. А завтра будет установлен новый порядок, и жизнь станет другой. Бездельники мне не нужны.
— Ну что ж, — проговорил принц, пока они шли через дворец в его покои, — котеночек, на котором я женился, когда вырастет, станет тигрицей, — он причмокнул от удивления. Она не только изумила его, но и обрадовала, так быстро справившись с Самирой. Умные любовницы делали невыносимой жизнь многих жен. А Самира, теперь он ясно видел, не будет главенствовать над Ясаман. — Ты вспомнил, что я дочь тигра, — яростно проговорила девушка. — Эта женщина, Самира, настолько груба, что я вряд ли смогу ее выносить. В доме может быть лишь одна хозяйка. Больше я не потерплю неуважения.
— Хозяйка здесь ты, принцесса, — заверил он жену. — Этот дом и все, что в нем находится, —
Они вступили в его покои, где было также темно и по-прежнему не видно слуг. Но в комнату светила луна, и было достаточно светло, чтобы найти дорогу.
— Где я буду спать? — спросила девушка мужа.
— Кровать там. — Он указал на поднятый балдахин. Она устало села на постель.
— А где будешь спать ты, мой господин?
— Здесь только одна кровать, принцесса. Нам придется ее разделить.
Ясаман вскочила на ноги.
— Ты обещал, что… — Она вспыхнула, стараясь подобрать нужные слова.
Ямал-хан подошел к жене и приподнял лицо так, чтобы видеть глаза.
— Свое обещание, принцесса, я сдержу, — сказал он серьезно. — И все же в комнате только одна кровать. А на полу я спать не намерен.
— Тогда на полу буду спать я, — упрямо заявила девушка.
— Нет, и ты не будешь. Послушай, госпожа. Неужели ты считаешь меня похотливым чудовищем, неспособным и ночи пережить, чтобы не отведать твоего сладкого тела? Если угодно, — насмешливо заметил он, — я вернусь в гарем и оставлю комнату в полном твоем распоряжении.
— Нет! — вскрикнула Ясаман, которая скорее бы умерла, чем позволила этим испорченным женщинам из гарема узнать, что произошло или не произошло между ней и ее супругом. И он это знал. — Не будь таким самодовольным, — едко сказала она. — Даже в темноте я вижу, как ты ухмыляешься.
Ямал-хан усмехнулся, продолжая снимать свадебной наряд.
— Что ты делаешь? — взволнованно спросила Ясаман.
— Я не привык спать в одежде, — ласково ответил он и, отвернувшись от нее, стал раздеваться дальше.
Довольно долго она оставалась неподвижной и не проронила ни слова, потом решила тоже раздеться. Она и не представляла, что ей так жарко, пока не сняла тяжелое расшитое свадебное платье. Сложив все на стуле, она добавила к аккуратной стопке туфли и украшения и наконец — сари.
— Мне нечем расчесать волосы, — проворчала она, распуская украшенную драгоценностями косу и проводя пальцами по волосам. — Даже нельзя помыться, — покачала она головой. — Обещаю тебе, господин, никогда больше тебя не будут принимать так в собственном доме. — Она легла в постель и повернулась к мужу спиной.
Ямал-хан из-под ресниц следил, как она раздевается. Смотреть на нее открыто — значит показать свою невоспитанность. Но он не забыл, как подглядывал в ванной, один краткий миг, достаточный, чтобы разбудить аппетит, но не для того, чтобы рассмотреть ее прелестные формы. Его поразили округлые линии тела и пышная грудь девушки, которая стала его женой. Как неосмотрительно, смущенно думал он, дать обещание уважать ее добродетель. Но это было прежде, чем он увидел ее во всей красе в своей постели.