Дикари

Мож Роже

– Есть один. Он прожил здесь два года, когда служил в преторианской гвардии[58].

Сулла вытащил из кармана несколько монет в сто сестерциев и отсчитал две.

– Отдай ему. Он доедет до дворца Менезия. Напротив дворца постоялый двор «Два жаворонка» с конюшней. Пусть там и подождет. Я пошлю за ним вечером, и мы встретимся все вместе у меня...

– У тебя дом в Городе?

– Да, – сказал бывший офицер-легионер. – И конюшня. Вы сможете поставить свою повозку, распрячь коней и, если захотите,

отдохнуть несколько дней.

Ветеран посмотрел на монеты в сто сестерциев.

– И только за то, чтобы один из нас довел твоего коня до Рима, в часе езды отсюда?

– Да, – сказал Сулла. – И тысячу сестерциев по приезде, когда прибудем в повозке на место.

– Тысячу... – оценил тот. – Щедро платишь за поездку в Рим, куда нам надо попасть в любом случае...

– Вас ведь семеро, да? Каждый получит свою долю – за то, что я прошу вас продолжить путь прямо сейчас, не дожидаясь ночи, по жаре... Итак, пришли мне одежду и предупреди остальных, пусть подготовятся к отъезду. Запрягайте лошадей...

– Договорились!

Отрапортовал он по-военному. Сулла осознал, что малый инстинктивно подчиняется ему, как главному. Сулла так же отдавал приказания более десятка лет и заслужил свои воинские звания на полях сражений. И вот между легионером и офицером после минутного знакомства сразу установились правильные отношения.

Ветеран собирался уже выйти, но Сулла задержал его.

– Подожди! – сказал он, пользуясь представленным случаем. – Мне нужно четыре решительных человека на эту ночь для одного дела. Знай, что я заплачу за это много, гораздо больше.

На сей раз тот заколебался:

– Что-то... незаконное?

– Послушай! – сказал Сулла, беря его за руку. – Тебе известно, в Риме много убивают. По заказу одного мерзавца убили моего друга, тоже офицера, мы служили в одном легионе. Я поклялся найти подлеца. И нашел его. Пришло время расплаты... Мой друг был богат. Он оставил мне наследство. Даю двадцать тысяч сестерциев тем, кто поможет мне сегодня вечером расправиться с этим гадом. Я знаю, где он живет. Он нанимает маленьких мальчиков, сутенер... Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Ветеран подумал. Но голос и взгляд Суллы уже убедили его.

– Договорились, – сказал ветеран. – Я поговорю с остальными.

– Кто среди вас старший? – спросил галл.

– Я старший по чину.

– Как твое имя?

– Котий. Меня зовут Котий Праща...

– А почему? Ты умеешь пользоваться пращой?

– Я провел два года с балеарскими пращниками в Испании и научился от них... Правда, теперь, – добавил он, – я не часто ею пользуюсь...

– Как знать, – сказал Сулла.

* * *

Легионеры остановили повозку на земляной площадке перед Аппиевыми воротами среди сотен других нагруженных телег. Все ожидали вечернего

часа, когда разрешался въезд в город. Тресвирии следили за порядком, выстраивали повозки и ломовики друг за другом, чтобы избежать потасовок. Таковые обязательно случались, если возничие и конюхи были предоставлены сами себе.

Сулла выбрался из повозки, где прятался среди багажа ветеранов. На нем был не очень чистый колпак и обмундирование бывшего легионера. Так армия одевала выходящих в отставку. Котий подошел к нему с тремя приятелями:

– Сегодня вечером мы в твоем распоряжении.

Сулла с удовлетворением отметил их военную выправку и добровольное участие в ночной вылазке. «Солдаты везде одинаковы, – подумал галл. – Хоть и говорят, что им опротивели опасность, армия, обязаловка, но при одном сигнале трубы они готовы отправиться, даже не зная куда».

– Войдем в город впятером, – приказал он. – Оставшиеся доберутся сами до постоялого двора «Два жаворонка», о котором я недавно говорил. Оставят повозку во дворе и скажут трактирщику Состию, что действуют по приказанию Суллы. Попросят приютить их в конюшне до завтра. Состий не откажет, а я утром кого-нибудь пошлю за ними.

Сулла перекинул на плечо палку с узлом на конце. Такие же узлы несли Котий и его товарищи. Прошел вместе с ними через Аппиевы ворота. Никто из них не был в Риме. Ошеломленные этим спектаклем, они не произносили ни слова. Сулла довел их до конторы нотариуса, затем разными улочками они вышли на ту, где находилось заведение мастера по парикам Сертия, сына Либио. Сулла ввел своих спутников в сад за зданием. За ними, протестуя, бежала одна из молодых девушек, в обязанности которой входило встречать клиентов у входа.

– Вам нельзя сюда! – кричала она, глядя с отвращением на грубые одежды и узлы. – Это частный сад!

Сулла повернулся к ней.

– Твой хозяин Сертий дома? – строго спросил он. – Скажи ему, что самый знаменитый галл Рима хочет его видеть. Моих людей оставь в покое и попридержи язык.

– А, господин Сулла! – пробормотала она. – Он наверху, идите за мной...

По пятам за ее красивыми ногами Сулла поднялся по ступенькам. Следуя обычной процедуре, его провели в один из маленьких салонов, куда спустя несколько минут вошел Сертий.

– Эй, Сулла! – вскричал тот. – В этот раз обошлись без меня...

– Да, но сегодня вечером ты должен постараться. Представь меня стариком, лет шестидесяти, неравнодушным к мальчикам...

Сертий засмеялся:

– Эдакую старую тетку, расфуфыренную, с множеством колец и крашеными волосами?

– Точно.

– Это раз плюнуть, – продолжил парикмахер. – Я сделаю вам накладную задницу и разодену в сандалии с дешевыми пряжками. Ведь вам нужна карикатурная фигура.