Дикари
Шрифт:
Без единого возражения он обошел вокруг стула и крепко схватил епископа за седые волосы.
Приставила кончик ножа к основанию горла и медленно вкрутила его. Мужик разразился низкими стонами между рыданиями.
– Ой, неужели так уж больно?
– ворковала, прикусив нижнюю губу.
Сильным толчком прорезала кожу, воткнув лезвие прямо туда, где была трахея.
Взгляд карих глаз расширился, так как он был вынужден полоскать горло собственной кровью. Вытащив нож, сжала скользкую рукоять и начала вслепую загонять его всюду, куда только попадала,
Его предсмертные, испуганные крики эхом раздавались по комнате и подбадривали меня. Зубчатое лезвие разрезало плоть с поразительной легкостью. Я не останавливалась, пока моя грудь не начала вздыматься, а его шея не стала похожа на малиновые соты.
Я чувствовала кровь на лице, в волосах и видела ее на руках до самых локтей. В комнате не было зеркала, поэтому могла только представить, как выгляжу. Волосы епископа уже не были седыми, а голова висела под странным углом. Облизнув губы, ощутила сладкий металлический привкус крови страдальца.
Моргнула и отвернулась от него, понимая, что Ромеро больше не стоял позади стула. Он отступил на несколько шагов, чтобы взглянуть на меня.
Похоже, это было его привычкой - наблюдение за всем, что я делаю, словно он что-то анализировал.
Глядя на него сквозь опущенные ресницы, еще раз робко улыбнулась, чувствуя себя немного смущенной.
– Упс, прошу прощения. Немного увлеклась.
– Подойди сюда.
В голосе не было изменений, не могла разобрать его настроение. Вытерев окровавленные ладони об испорченную рубашку, без колебаний подошла к нему.
В ту же секунду, как приблизилась, он запутал в моих волосах свою руку, слегка запрокинув голову назад, так что теперь я смотрела на него снизу-вверх.
– Скажи, как себя чувствуешь.
– Чувствую себя... лучше.
– Прекрасно.
Он одарил меня улыбкой, которую я быстро начала обожать, и прижался своими губами к моим, скользнув рукой из моих волос к затылку. Мужчина поцеловал меня сильно и крепко, не произнося ни слова. Казалось, что знаю его уже тысячу лет.
Отступая назад, мы перебрались в другой конец комнаты, не отрываясь друг от друга. Без предупреждения он развернул меня, и я обнаружила, что согнута над металлическим столом, у которого Ромеро меня зашивал.
Его нога оказалась между моими и раздвинула их. Недвусмысленный звук опускающейся молнии вызвал у меня ликование от нетерпения. Одобрительно хмыкнула, когда Ромеро скользил гладкой головкой своего члена вверх и вниз по губкам, растирая влагу возбуждения.
– Ты грязная маленькая сучка. Бл*, Кали, твоя киска просто течет на мой член.
– Я лишь для тебя такая, Ром, - простонала и подтолкнула себя к нему, пытаясь заставить его войти внутрь.
Очевидно, это было правильное заявление. С рычанием он схватил меня за волосы и вонзил свой член.
Моя киска сжимала его длину, как тиски. Раздвинув ноги чуть больше, схватилась за край стола, чтобы держаться, пока он вбивался в меня.
– Твоя киска так ох*енно чувствуется, -
– Положи ручки между ног, детка. Потрогай себя.
Охотно откликнулась на его приказ. Зажав руку между бедрами, больше не узнавая себя, лаская свой и без того чувствительный клитор. Грязные разговоры никогда раньше не делали меня влажной, а убийство кого-то, не вызывало такой страсти. По мере того, как струилась кровь - возбуждение резко усиливалось. Мне нужно было трахнуться - жестко, а Ромеро дал именно то, что необходимо.
Одной рукой он сжал в кулаке мои волосы, а другую прижал к талии, надавливая на рану. Мои ноги чуть не подкосились.
– Тебе ведь нравится это?
– О, да! Не останавливайся!
– умоляла его.
– Скажи, что тебе нужно, - требование было риторическим.
Этот мужчина знал, что мне нужно, лучше, чем я сама, однако была настолько безрассудна, что прочла бы алфавит, если бы он попросил об этом.
– Мне нужен ты, Ром. Трахни меня, сделай больно.
С очередным рыком, который прозвучал скорее по-звериному, чем человечески, он дал именно то, о чем просила.
Парень повернул мою голову так, что я едва могла глотать, прижал ладонь к ране и укусил за плечо настолько сильно, что мои эндорфины сошли с ума от боли. Стол накренился и упал от силы толчков наших тел, ударяясь об пол с громким стуком.
– Ром!
– имя выплеснулось из легких и прокатилось эхом по всей комнате.
Издав беззвучный крик, я сжималась вокруг него, когда мои глаза закатывались к затылку.
Он, сыпля проклятьями, вышел до того, как я успела кончить.
– На колени, - прохрипел мужчина, скручивая мои волосы.
Немедленно упав, тихонько зашипела, когда ударилась о бетон.
– Рот.
Как только губы приоткрылись, скользкий член ударил мне в заднюю стенку горла. Задыхаясь, схватила его за бедра и позволила трахнуть меня в рот, впуская как можно глубже, отсасывая ему.
Член дважды дернулся. Он издал невнятный стон, когда я с жадностью проглотила каждую каплю спермы, попавшую мне в рот, обвивая языком кончик, чтобы убедиться, что получила всю соленую жидкость.
Когда Ромеро отстранился, я сомкнула губы. Прижав руки к коленям, смотрела на него, пока он застегивался, все время взирая на меня сверху-вниз. Мы оба боролись за то, чтобы восстановить дыхание.
Вытянув руки перед собой, уставилась на покрывающую их кровь и размышляла, как ужасно ошибался Тито, когда сказал, что я ничего не боюсь. Вспомнила, как отец твердил, что грехи меня поглотят заживо.
Ненавидела тот факт, что один ошибался, а другой - прав.
Нечто - что бы ни было между нами - было просто ужасающим чувством. Оно росло пугающе быстрыми темпами. Возможно ли так быстро упасть? Разве можно все остановить? Хотела ли я этого вообще?
Это было инстинктивно, словно дыхание. Совершенно неожиданно и непостижимо. Он заставил меня почувствовать так много внутри себя, ощутить вещи, которые не поддавались объяснению.