Дикари Гора

Джон Норман

Дикари Гора

Хроники Противо-Земли — 17

— Сколько их там? — спросил я Самоса.

— Двое, —

ответил он.

— И они, в самом деле, живы? — переспросил я.

— Да, — подтвердил мой собеседник.

Во второй ан, задолго до рассвета, посланец Самоса прибыл во внутренний двор-озеро моего дома в городе каналов Порт-Каре. Это место — база множества пиратских кораблей, бич моря Тассы, это мрачный драгоценный камень в её мерцающих зеленых водах. Дважды он ударил по створке морских ворот, тупым концом своего копья, сделанного из дерева Ка-ла-на. Он предъявил перстень с печаткой, принадлежавший Самосу из Порт-Кара, первому капитану совета капитанов. Проснуться у меня получилось быстро. Утро, в начале весны, было холодным.

— Надвигаются тиросцы? — Я спросил белокурого гиганта Турнока — бывшего крестьянина, пришедшего, чтобы разбудить меня.

— Я так не думаю, Капитан, — ответил он.

Девочка что была около меня, испуганно натянула меха по самое её горло.

— Замечены рейдеры Коса? — спросил я.

— Вряд ли, Капитан.

Рядом со мной звякнул металл. Это дёрнулась цепь, прикреплённая к ошейнику моей девчонки. Под мехами она была раздета. Цепь соединяла её широкий стальной ошейник с рабским кольцом в ногах моей постели. Тяжелая цепь.

— Значит, он пришёл по делу, не касающемуся дел Порта-Кара? — поинтересовался я.

— Я думаю, что скорее всего, нет, Капитан, — отозвался Турнок. — Мне кажется, что он прибыл совсем не по делам Порта-Кара.

Он стоял у двери, и маленькая масляная лампа освещала его бородатое лицо.

— Это были спокойные времена, — пробормотал я, — пожалуй, они продлились слишком долго.

— Капитан? — переспросил он.

— Ничего, — не стал я объясняться.

— Ещё так рано, — прошептала девушка рядом со мной.

— Тебе не давали разрешения говорить, — прикрикнул я ей.

— Простите меня, Господин, — пролепетала она.

Я резко сдёрнул тяжелые меха с моей каменной лежанки. Девушка быстро подтянула вверх свои ноги и откатилась в сторону. Сидя на краю кровати, я рассматривал её сверху вниз. Она пыталась прикрыться от глаз Турнока, и я подтянул её к себе.

— О-о-о, вздохнула она.

— Вы встретитесь с ним в зале для приёмов? — спросил Турнок.

— Да, — ответил я.

— О-о-о, — простонала девушка. — О-о-о!

Теперь, когда она перевернулась на спину, стало хорошо видно небольшое, красивое клеймо в верхней части её левого бедра, чуть ниже ягодицы. Я поставил его сам, ещё, когда был в Аре.

— Хозяин, я могу говорить? — спросила она.

— Да, — разрешил я.

— Но мы не одни, — сказала она. — Здесь есть посторонний!

— Тогда, молчи, — ответил я ей.

— Да, мой Господин, — простонала рабыня.

— Вы скоро туда подойдёте? —

спросил Турнок.

— Да, — ответил я ему. — Скоро.

Девушка со страхом смотрела на Турнока через мое плечо. Потом она прижалась ко мне, закрыла глаза, задрожала и расслабилась. Когда она вновь взглянула на Турнока, она сделала это так, как делает принуждённая к покорности рабыня, сжатая в мужских руках.

— Я сообщу посланцу Самоса, что Вы подойдёте с минуты на минуту, — сказал Турнок.

— Да, — подтвердил я.

Тогда он покинул комнату, поставив масляную лампу на полку около двери.

Я смотрел вниз в глаза девушки, удерживаемой в моих руках.

— Вы сделали меня рабыней, — сказала она.

— Ты и есть рабыня, — заметил я ей.

— Да, мой Господин, — согласилась она.

— Ты должна привыкнуть к своему рабству, во всех его гранях, — сказал я ей.

— Да, мой Господин, — ответила моя рабыня.

Я отстранился от неё, и сидел на мехах с краю кушетки.

— Девушка благодарна, что Хозяин прикоснулся к ней, — сказала она.

Я не отвечал. Благодарность рабыни — ничего не значит, как и сама рабыня.

— Ещё так рано, — прошептала она.

— Да, — согласился я.

— И очень холодно, — сказала она.

— Да, — я вновь согласился с ней. Угли в жаровне, стоящей слева от большой каменной софы за ночь прогорели. В комнате было промозгло, от водоёма внутреннего двора и каналов тянуло холодом. Стены, возведённые из крупных камней, также, быстро остывали и добавляли сырости, да и узкие окна, забранные защитными решётками, тепла не добавляли, хотя и были затянуты кожаными драпировками с пряжками. Мои ступни чувствовали влагу на плитах пола. Я не давал рабыне разрешения, залезать ко мне под одеяло, и она не была столь смела или глупа, чтобы попросить на это разрешение. Но я был снисходителен к ней этой ночью. Я не собирался оставлять её голой на каменном полу, в ногах моей постели, под тонкой простынёй, где из комфорта была только тяжёлая стальная цепь.

Я поднялся с софы и подошел к бронзовой купальне, в углу комнаты, напоенной холодной водой. Присел на корточки, и поплескал ледяной водой на лицо и торс.

— Что происходит, мой Господин, — спросила девушка, — почему этого человека из дома первого капитана Порт-Кара Самоса, прислали столь рано и так тайно?

— Пока не знаю, — ответил я. Я досуха обтёрся полотенцем, и повернулся, чтобы полюбоваться на неё. Рабыня полулежала на боку, опираясь на левый локоть. Цепь, связывающая её ошейник с рабским кольцом, установленным в ногах софы, лежала перед ней.

Под моим взглядом, она встала на колени, опёршись ягодицами на пятки, широко расставив колени, выпрямив спину, подняв голову и положив руки на бедра. Это — обычная поза коленопреклонённой рабыни.

— Даже если бы Вы знали, то Вы не сказали бы мне, не так ли? — спросила она.

— Нет, конечно, — согласился я.

— Я — рабыня, — сказала она.

— Да, — подтвердил я.

— Мне было хорошо с Вами, — сказала она, — и как рабыне тоже.

— Так и должно быть, — усмехнулся я.