Дикарь

Князева Мари

— У тебя нет, чего бояться! — ответил он и обошёл меня так, чтобы я его видела. Витторио был в одних домашних шортах. Его мощный спортивный торс, как всегда, затрагивал тёмные струны моей чувственности, поэтому я сразу отвела взгляд, чтобы и на секунду не поддаваться соблазну. Всё это в прошлом, он обманул меня, а я теперь принадлежу другому.

— Серьёзно, Витторио? А как насчёт мужчины, что украл меня и удерживает в своём доме против воли?

Мой взгляд заметался в поисках укрытия: я чувствовала себя беззащитной, сидя обнажённой в воде.

— Ты не понимать своё счастье! — нахмурившись, ответил мне мужчина. Его плечи напряглись, а

руки сжались в кулаки.

Я скрестила руки на груди, в слабой надежде, что они вместе с пеной прикроют её хоть немного.

— Что ж, ты понимаешь его за меня!

— Да. Я делать тебя счастливая.

— Я никогда не буду счастлива в ловушке.

— Ты быть счастливая со мной! Ничто (не) измениться!

— Изменилось. Ты не тот, за кого я тебя принимала.

— С тобой я быть настоящий, — с горечью покачал он головой.

Красивые, но — увы! — только слова. Разве это похищение, в сговоре с другими непорядочными людьми, не говорит о нём яснее всех прошлых поступков?

— Выйди, пожалуйста, — попросила я в слабой надежде на то, что он хочет хотя бы в простых вещах не выглядеть законченным негодяем.

Но тщетно:

— Нет.

— Витторио…

— Я не… — он замялся, подбирая английское слово, но в итоге заменил его итальянским: — violentare тебя. Это много, ты должна ценить.

О, тысяча неандертальцев! Да я сейчас обязана ноги ему целовать за то, что он не намерен меня насиловать! Нет, я понимаю, что для человека, похитившего женщину, это словно зацепиться кончиками пальцев после того, как прыгнул в бездну, но какого же чёрта он меня украл? Всерьёз думает, что теперь у него есть шанс получить мою взаимность?! Тут меня осенила догадка: Витторио не знает о наших с Тимуром отношениях. Странный подельник не поделился с ним этой информацией и тем, возможно, спас мне жизнь. Вполне вероятно, что темпераментный и ревнивый итальянский мафиози попросту придушил бы меня, если бы был в курсе…

Витторио тем временем продолжал:

— Но я хочу смотреть.

Бесстыдник… Негодяй. Подлец! А впрочем, что он там не видел…

Я поднялась на ноги с каменным лицом, так, будто ничего особенного не происходит, кроме того, что я злюсь на Витторио. Одной рукой, конечно, всё-таки прикрыла грудь, но не более. Полотенце заприметила чуть заранее — оно лежало на стуле близко от ванны, но всё же на расстоянии. Нужно было сделать пару шагов: первый прошёл удачно, а вот на втором, как и предполагала ранее, мраморный пол на пару с моими скользкими мыльными, да ещё и размягчёнными ступнями не дал проявить изящество и гордость. Я неловко взмахнула руками и стремительно полетела мягким местом вниз в ожидании сочного шлепка последнего о гладкие плиты. Но он не произошёл: меня в полёте подхватили за талию сильные горячие мужские руки и, конечно, прижали к твёрдому полуобнажённому торсу.

— Goffine (неуклюженькая, ит.)… — скорее прорычал, чем прошептал Витторио.

Мерзавец! Он нарочно устроил меня в покоях с такой скользкой ванной!

— Отпусти! — взвизгнула я истерично.

— Ты упасть! — с самодовольной улыбкой ответил он, ничуть не ослабляя хватку.

— Лучше я упаду!

— Testarda (упрямая, ит.)… — прохрипел Витторио всё с той же улыбкой, и меня словно молнией ударила догадка: ему всё это по душе! Моё сопротивление, его наступление и борьба. Он получает удовольствие от этих безумных отношений ничуть не меньше, а может и больше, чем от нашего совместного проживания в Баколи. Чему удивляться? Витторио, наверное,

лет тридцать не получал отказов от женщин — должно быть, эта лёгкость бытия ему изрядно наскучила.

Я стиснула челюсти, пытаясь сохранять спокойствие, хотя признаюсь честно: поджилки у меня тряслись. Как победить человека, который получает удовольствие от самого противостояния?

Тёмные, а теперь ставшие совсем чёрными глаза Витторио рассматривали меня, обжигая голодным огнём. Он еле заметно потянул носом и прошептал:

— Mi manca il tuo odore (Я соскучился по твоему запаху, ит.)!

Ещё мгновение — и горячие губы коснулись моей шеи чуть ниже уха.

— Витторио… ты обещал!

— Я просто целовать!.. — недовольно откликнулся он.

Я глубоко вздохнула.

— Нам нужно поговорить. Нормально. Обсудить ситуацию. Это всё… какое-то сумасшествие.

— Я давно сумасшедший. Из-за тебя. Я думать, ты тоже.

— Не настолько, чтобы выйти замуж за женатого человека.

— Я женат только на бумаге.

— Этого достаточно для меня.

— Хорошо, — нахмурился Витторио. — Мы говорить. Завтра. Сегодня ресторан.

Он осторожно отпустил меня, проверив, крепко ли я стою на ногах. Накинул полотенце, а потом поспешно вышел из ванной, оставив меня в полнейшем недоумении. Ресторан?! Какой ещё ресторан? Он повезёт меня, пленницу, в общественное место? До чего странно…

Но у Витторио, конечно, всё было продумано.

Когда я тщательно вытерлась и выползла в спальню, завёрнутая в полотенце, там уже ждала Ли. Она провела меня в другую дверь, которая оказалась входом в гардеробную — большую комнату, сплошь заставленную шкафами-купе, где висело просто умопомрачительное количество платьев, юбок, блузок и прочих предметов одежды знаменитых итальянских брендов. И всё моего размера! Матерь Божья, тут же целое состояние в тряпках закопано! Или просто я попала в типичные габариты любовниц Витторио?

Ли, кажется, точно знала, что ищет — через несколько секунд она не без труда вытащила длинное тёмное шёлковое платье с цветочным принтом. Бедной женщине пришлось встать на маленький стульчик, ибо ростом она совсем не вышла. Платье было красивое, изящное и облегающее, с V-образными вырезами спереди и сзади. Я разглядывала его, затаив дыхание и гадая, неужели я действительно выйду в нём сегодня в люди? В таком случае, артачиться и показывать характер не стоит. Я послушно надела всё, что дала мне Ли: кружевное чёрное бельё, чулки на поясе, вечернее платье. Оно обняло меня, как вторая кожа, подчеркнув все выпуклости и изгибы. Только от колен начинался небольшой клёш, и ходить в этом произведении моды было довольно неудобно. Но это нестрашно. Я переживу.

После облачения Ли усадила меня в спальне в удобное кресло и позвала ещё одну девушку — улыбчивую симпатичную европейку, смуглую, но крашеную в блонд. Она очень мило лопотала по-итальянски, я понимала её только через девять слов на десятое.

— Do you speak English? — без особой надежды поинтересовалась я, и девушка, конечно, обескураженно покачала головой.

Она сделала мне лёгкий, но выразительный макияж, завила волосы локонами и собрала их на затылке, оставив шею открытой. Как только парикмахер-визажист закончила работу, в ту же минуту в комнату вошёл Витторио. Он выглядел намного лучше, чем в прошлый раз: был гладко выбрит, причёсан и одет в официальный костюм. Похорошел и помолодел лет на пять, к тому же широко улыбался. А когда увидел меня, то театрально замер в восхищении: