Дикарь
Шрифт:
Я задумался, вспоминая последние слова Га-Нира. Об этом подарке он говорил? Интересно, каковы реальные возможности занникунцев в игре? Мог ли он подстроить «явление бога» для Обеликса?
Толстяк вернулся минут через двадцать, когда я уже засомневался, не передумал ли он. В руке он держал причину своей задержки — жареную свиную ногу, которой можно было накормить десяток матросов. Обеликс с аппетитом откусывал здоровенные куски, насвистывая какой-то незатейливый мотивчик.
— Пафу пафефия, Мифный. Нафо быфо поффрефиться, — набитый рот не способствовал членораздельной
Очередная порция мяса отправилась в желудок и он спросил уже нормально:
— Куда мы отправимся?
— Давай дождемся Розмари и Виллара. Не хочу повторять по два раза одно и тоже.
Толстяк пожал плечами и продолжил борьбу со свиной ногой. Та безнадежно проигрывала противостояние ввиду явного преимущества противника.
Наконец, явились два моих оставшихся спутника. И если Виллар выглядел как обычно, то Розмари повергла меня в шок. И не только меня. Обеликс при виде нашей спутницы вытаращил глаза, а из раскрывшегося рта выпал кусок свинины. Полуобглоданная кость упала на землю, но здоровяк этого даже не заметил, залившись ярко-красным румянцем. Я и сам, честно признаться, не сразу вернул себе способность связно мыслить.
Крестьянское платье, прикрывающее колени, отправилось в небытие. Вместо него рыжая бестия облачилась в кожаный доспех, подкрашенный красным. Хотя доспехом это было назвать сложно. Небольшой кожаный топ, едва сдерживающий напор двух полушарий, короткая юбка из полосок кожи, не доходящая до середины бедра. На поясе обосновалась перевязь, удерживающая ножны с коротким прямым клинком, а за спиной притаился небольшой лук. Общий воинственный вид довершали пластинчатые наручи.
Валькирия. Самое подходящее слово. По другому ее было просто не описать. Да и вообще, подобное зрелище весьма плохо поддавалось описанию. У всех мужчин в радиусе тридцати метров температура тела подпрыгнула градуса на два, не меньше.
И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, откуда деньги на все это роскошество. Достаточно взглянуть на светящеюся рожу Виллара. Парнишка, похоже, смекнул, что скоро мы отсюда отправимся, поэтому пощекотал карманы славных жителей Бибракты.
— Ты же вроде говорила мне, что богиня запрещает тебе участвовать в сражениях? — спросил я, когда ко мне вернулась способность составлять из слов осмысленные предложения.
Розмари обворожительно улыбнулась. От ее улыбки Обеликс, похоже, покраснел по всему периметру необъятного тела.
— Фрейя никогда не запрещала своим родственникам участвовать в битвах. Лишь предостерегала от безумств и напрасного кровопролития. Но теперь что-то изменилось. Ты становишься великим воином, а их не сопровождают крестьянки. Богиня явилась ко мне во сне и сняла запреты. Теперь я могу не только изредка смущать умы твоих противников, но способна помочь и в драке.
А я все гадал, чего это у нее перки не прибывают. Одно
Ай да Ги-Нор! Если ты меня слышишь — спасибо за твой дар. Если до этого момента у меня еще были сомнения, то теперь они отпали. Боги не являются к двум людям одновременно.
— Куда мы отправимся? — Виллар вернул меня с небес на землю.
— Всегда мечтал побывать в Риме.
— Нагибатор?
— Он самый, — ответил я, краем глаза заметив, как Обеликс извлек из сумки жареную курицу. — Он перешел нам дорогу, пытался убить. И я уверен, что попытается снова. Обеликс, ты вроде хотел узнать, куда мы отправляемся? О чем я только что говорил?
Здоровяк, в этом момент с хрустом прожевывающий чуть ли не полтушки вместе с костями, растерянно посмотрел на меня, затем проглотил и сказал:
— Что-то про грим и Отгибатора. Вы мне потом покажите, где у него голова, я по ней стукну и мы сможем устроить пир.
— Ладно, пошли.
Дорожный камень встретил нас пустой площадкой. Бибракта нечасто попадала в список устремлений людей, так что воспользоваться кругом удалось без очереди. Правда, пришлось потесниться, потому что толстяк занял две трети свободного пространства.
Я вложил кристалл в нишу, громко сказал «Рим» и через пару секунд провалился в уже привычную пустоту с редкими всполохами золотых искр.
Едва оглядевшись, я понял, что римляне обезопасили себя от прибытия непрошеных гостей несколько иначе, чем карфагеняне. Если торговцы вынесли дорожный камень за пределы городских стен, то римляне возвели вокруг него небольшой форт. Со стен которого прямо сейчас на нас смотрел с десяток стрел, готовых сорваться с наложенной тетивы.
Радушный прием, ничего не скажешь. Я на всякий случай дал своим спутникам знак не рыпаться и постарался состроить максимально дружелюбную физиономию.
— Мы пришли в великий город с миром!
— Это нам еще предстоит выяснить, варвар. Назовите себя! — голос доносился откуда-то из-за стены и рассмотреть вопрошающего не было никакой возможности
— Меня зовут Мирный Герцог, а это мои спутники, Виллар, Обеликс и Розмари.
— Что привело вас в Рим, варвары?
А вот тут я призадумался. Что ответить? Вариант «А где тут у вас поселился греческий жрец Аида по имени Мамкин Нагибатор? Хочу ему кишки на секиру намотать» отпадает.
— Ну?! — человек за стеной не отличался терпением. И тут я вспомнил про одну древнюю римскую забаву…
— Я хочу участвовать в гладиаторских боях и заработать право на гражданство!
С ответом не торопились. Когда я уже решил, что мне не поверили, все тот же голос ответил:
— Нечасто варвары по доброй воле приходят к нам, чтобы выйти на песок арены. Обычно их приводят в колодках.
Раздался смех, словно прозвучала какая-то удачная шутка. Затем в узкий проход между бойницами протиснулся человек в добротной кольчуге, шлеме с красным продольным гребнем, со средней длины копьем и большим продолговатым щитом. Мудрость любезно подсказала мне, что передо мной триарий 20-го уровня.