Дикарь и простушка
Шрифт:
О, это так эгоистично с ее стороны! Что он о ней подумает?!
Но Сабрина ничего не могла с собой поделать. В последний раз ей позволено коснуться Дункана, испить жар его уст, представить, что на несколько мгновений он принадлежит ей. После… После она потребует, чтобы это больше не повторялось. Конечно, они останутся друзьями, но она не позволит ему искушать ее. Наверное, Дункану захотелось разделить с ней радость, но… но, Господи, неужели все горцы так целуют своих подруг?
Ответ она получила через минуту, когда он взглянул ей в глаза и прошептал:
— Брина,
Но Сабрина слишком хорошо сознавала, каким должен быть ее ответ. Ей так хотелось, чтобы время остановилось… Ей не совладать с эмоциями, а если она промедлит еще мгновение, то разрыдается у него на плече.
Конечно, следовало все объяснить ему, но она смогла выдавить лишь одно слово:
— Нет…
Такого он не ожидал и не смог скрыть изумления, обиды, разочарования. Однако быстро пришел в себя, сурово поджал губы и вместо того, чтобы встать и уйти, стал ее допрашивать:
— Почему? Почему?! Да отвечай же!
Просто невероятно, как тяжело ей жить, с тех пор как она узнала этого человека! И хуже всего, что она вынуждена сдерживать слезы, не показывать, какие мучительные страдания терзают ее душу. Она не выплеснет тоски и попытается, чтобы он все понял.
— Ты мой друг, Дункан. Лучшего у меня никогда не было. И я люблю тебя как друга. Но было бы ошибкой считать, что нас связывают более пылкие чувства.
Ей следовало бы найти другие, не такие сухие слова, но она начала задыхаться. Горло перехватило. Сабрина встала, повернулась к Дункану спиной, чтобы он не видел ее лица. Хорошо еще, что луна зашла за облака, погрузив сад во тьму, иначе он заметил бы, что по ее щекам льются горячие струи.
И вместе со слезами пришел гнев. Как же она ненавидела Арчибальда за то, что открыл ей глаза на истинное отношение к ней Дункана! Ну почему старик не оставил ее в неведении? Разве так плохо стать женой любимого человека? Ее любви хватило бы на двоих. Она была бы ему хорошей женой.
Нет, зря она себя обманывает. Нельзя постоянно ощущать, что к тебе относятся только как к другу. Это был бы не брак, а несчастье, и со временем она возненавидела бы свою жизнь — унылое существование без тепла и света.
Сабрина пыталась украдкой вытереть глаза, прежде чем повернуться лицом к Дункану, но когда наконец немного успокоилась, оказалось, что все было зря — он уже исчез.
Глава 53
Дункан не сразу направился домой, где его ожидали сгоравшие от любопытства Невилл и Арчибальд, которым не терпелось узнать, состоялось ли обручение. Ему не хотелось говорить на эту тему. Поэтому он отправился в пивную при гостинице, дал щедрые чаевые хозяину, пытавшемуся отправить его домой, и, просидев почти до рассвета, напился в дымину. Однако Дункан все же умудрился
Неприятного разговора избежать не удалось. Оба деда набросились на него, как только он ввалился в холл. У мистера Джейкобса хватило здравого смысла удалиться спать, но Невилл и Арчи упорно ждали возвращения внука, хотят не в одной комнате. Арчи вышел из гостиной, чтобы поднять Дункана с пола, куда тот приземлился, едва переступив порог. Невилл появился на верхней площадке лестницы и спросил, не послать ли за лакеем, чтобы отнес внука в постель.
— Я не так уж слаб, чтобы не помочь парню! — негодующе заявил Арчи.
— Тогда вам и карты в руки, — спокойно согласился Невилл.
Дункан, предпочитавший провести остаток ночи на полу в холле, смутно заподозрил, что Арчи в самом деле собирается нести его наверх. Упертый осел непременно сломает ему спину! Поэтому он собрал всю свою волю в кулак и одолел лестницу самостоятельно, остановившись только затем, чтобы вопросительно покоситься на Невилла, стоявшего в халате с лампой в руках. Услышав типично английское фырканье деда, Дункан невольно расхохотался. До сих пор он не подозревал, что может определять, к какому языку относятся подобные звуки, и теперь находил свое открытие весьма забавным.
— А теперь объясните, — прошептал Невилл ему в спину, когда Дункан, пошатываясь, брел по верхнему холлу в том направлении, где, как он полагал, находилась его спальня, — поскольку именно вы хвастаетесь, что хорошо его знаете, как по-вашему — он напился от радости или топил свои печали?
— Ш-ш-ш… — прошипел Арчи. — Не напоминайте ему о том, что он старался забыть!
— Значит, опять беда, — вздохнул Невилл. Дункан, удивляясь, почему спиртное не оказывает воздействия на слух, прислонился к стене и заплетающимся языком пробормотал:
— Она не хочет меня. Наотрез отказалась выходить замуж. И все же возвращает мои поцелуи так, словно готова за шиворот приволочь в постель. Н-не понимаю, Арчи, — пожаловался он и снова поднял мутные глаза на Невилла:
— Может, ваши английские девушки не такие, как все прочие?
— Потому что стараются затащить тебя в постель? Или потому что потом, после всего, что произошло, отказываются идти под венец?
— Именно.
Дункану показалось, что старик едва сдерживает смех, но тот со всей серьезностью признался:
— Не могу сказать. Честно говоря, не так уж много женщин стремились затащить меня в постель.
Арчи, не столь хорошо воспитанный, ухмылялся во весь рот:
— Интересно, почему это нисколько меня не удивляет?
Столь бесцеремонное заявление было вознаграждено очередным фырканьем и уничтожающим взглядом. Через пару минут они остались без света, поскольку Невилл унес лампу. Но он очень быстро вернулся, поставил лампу на ближайший стол и процедил:
— Только ради мальчика. Чтобы он шею не сломал. А утром мы обсудим очередное недоразумение.