Дикарь и простушка
Шрифт:
Сабрина выглянула из окна спальни, выходившего на фасад дома. У парадного входа стояла карета лорда Невилла, которая, по расчетам Сабрины, должна была мирно пребывать на каретном дворе маркиза. Какой ужас! Очевидно, Дункан забыл сказать кучеру, что тот сегодня не понадобится! И теперь из-за его глупой оплошности тетки уверены, что все, включая Офелию, приглашены в Саммерс-Глейд. Что еще они могли вообразить? Сабрина должна была растолковать Дункану, что не сможет гостить у него, пока мисс Рид живет в их доме, а если он все-таки прислал карету, значит, просит приехать всех.
Может,
Страшно представить, как он разозлится, когда увидит Офелию. Но кто же тут виноват, кроме него самого?
И почему угрызения совести не дают ей покоя? Наверное, потому, что в глубине души она знала: он обязательно свалит вину на нее. И все из-за того, что Офелия вздумала явиться сюда.
Ничего не придумав, Сабрина наспех натянула лучшее утреннее платье, сознавая при этом, что особенно оно ее не украсит, зато придаст мужества. Нужно успеть предупредить теток так, чтобы Офелия не услышала. Пусть симпатия к гостье успела поостыть, не стоит ранить ее чувства, объясняя, что никто не думал посылать ей вожделенное приглашение на праздник.
Остальные уже стояли в передней, так что Сабрине не удалось поговорить с тетушками. Любая попытка отвести одну из них в сторону, несомненно, вызвала бы расспросы. Она даже не успела сделать шаг в сторону Хилари:
Офелия немедленно схватила ее за руку и подтолкнула к карете. Очевидно, ей не терпелось вновь испытать свои чары.
Поездка оказалась настоящей мукой для Сабрины, которая живо представляла, чем может закончиться их появление. Дункану ничего не стоит захлопнуть перед ними дверь. А ведь она могла бы предотвратить несчастье, честно поведав всем правду. Уж Дункан не задумается ранить чувства Офелии!
К счастью, именно нетерпеливость Офелии дала Сабрине возможность предостеречь тетушек. Едва экипаж остановился в Саммерс-Глейд, Офелия первой спрыгнула на землю. Сабрина судорожно стиснула руку Хилари и прошептала:
— Нам не следовало приезжать. Дункан ее не приглашал.
Но Хилари, небрежно похлопав ее по руке, спокойно ответила:
— Должно быть, передумал, дорогая. Кучер сообщил, что ему приказано привезти всех, включая наших гостей, если таковые еще не уехали.
Сабрина мгновенно потеряла способность двигаться и соображать и еще долго сидела на месте, пораженная, так что вошла в дом позже остальных. Она не знала, что и думать. Конечно, приятнее всего было бы считать, будто Дункан снова уступил ради очередного свидания с ней. Но она, кажется, опять замечталась. Пора вернуться к реальности. Не известно, что произошло между этими двумя в гостинице. А вдруг Дункан передумал и решил вернуть Офелию, но пока не хочет, чтобы та об этом узнала? В этом случае он мог воспользоваться Сабриной как идеальным предлогом для примирения с бывшей невестой.
Офелия, со своей стороны, очень быстро забыла о Ламбертах. Когда Сабрина появилась в передней, Офелия уже исчезла, наверняка отправившись на поиски лондонских друзей. Очевидно, ей не терпелось показать, что она снова на коне. Мисс Рид привыкла
Что ж, она добилась своего. Вернулась в свою стихию, заняла подобающее ей положение в свете. И неудивительно, что за самое короткое время затмила красотой остальных девиц. Сабрина даже в своем лучшем сиреневом платье по сравнению с ней была просто уродиной.
Ничего не поделаешь, придется смириться и по возможности развлекаться, как сумеет. Правда, вчерашнее никогда не повторится. Теперь, с появлением Офелии, Дункан, не отходивший накануне от Сабрины, поймет, за кем ему следует ухаживать. Сабрине придется мужественно перенести этот удар. В конце концов, она к этому готова, не так ли?
Ламберты прибыли как раз к завтраку. Хилари и Элис уже поели, но Сабрина, ощутив голод, побрела в утреннюю столовую, где были накрыты столы. Те из гостей, кто встал позднее обычного, накладывали еду на тарелки, прежде чем отправиться на поиски свободных стульев. Среди них были и Рэйфел Лок с сестрой Амандой.
— Одна! Наконец-то! — воскликнул он, заметив Сабрину.
— Наконец-то?
— Видите ли, я весь вечер пытался сообразить, каким способом вырвать вас из лап дикаря, а вот теперь вы здесь и свободны от его назойливого присутствия.
Она покраснела, но не от смущения. От гнева.
— Я просила бы не называть его дикарем! Он вовсе не такой, и вы это знаете.
— Знаю, конечно, — усмехнулся Рэйфел. — Но как еще его уязвить? Должен же я найти его ахиллесову пяту!
— А зачем это вам? — дерзко спросила Сабрина.
— Ну… во-первых, он ужасно забавен, когда злится на меня. А во-вторых, представьте, он мне нравится. И в-третьих: нужно же научить шотландца держать удар и достойно отвечать нападающим, поэтому я и решил стать его наставником и посвятить в тонкости английского юмора.
— Боже, а я-то считала, что вы всего лишь неудачно оттачиваете на нем свое остроумие! — задорно воскликнула она.
Рэйфел громко засмеялся, что привлекло к ним внимание всех присутствующих, и его сестры в том числе.
— Не будешь ли так добр поделиться, что тебя развеселило в столь ранний час? — осведомилась она, деликатно подавляя зевок.
— Хотя бы то, что ты, похоже, не выспалась и забыла попросить горничную застегнуть верхние пуговки…
Бедняжка взвизгнула, съежилась от стыда и, повернувшись к нему спиной, приказала:
— Ну что ты стоишь! Немедленно действуй! Рэйфел продолжал беззвучно смеяться, очевидно, решив окончательно доконать сестру. Хорошо еще, что Сабрина, пожалев девушку, шепнула ей на ухо:
— Он шутит. Вы чудесно одеты и выглядите изумительно.
Мэнди проворно повернулась и обожгла брата разъяренным взглядом.
— Негодяй, — прошипела она, прежде чем величественно удалиться.
Сабрина покачала головой. Ничего не скажешь, Рэйфел просто неотразим, как и его сестра, но при этом неисправимый забияка, задира и любитель дразнить людей. Правда, это не так уж плохо. Она и сама не прочь иногда пошутить, но при этом старается развеселить, а не раздражать людей чрезмерным ехидством.