Дик
Шрифт:
— Веня, давай завтра поговорим, спасибо что проверил Лину. — он говорит это так буднично, так просто, а я ничего не понимаю. Словно в сербском арт хаусе. Остановите события, я не успеваю за сюжетом. — Димочка, еще раз снимешь штанишки в присутствии Майоровой, я тебе член отстрелю.
— Дик! ТЫ…
— Рот закрой. — резко обрывает он, и я закрываю рот, клацая зубами, обрывая моё возмущение. В его глазах мелькает что-то недоброе, чего я не замечала раньше и мне от этого совсем становится не по себе. Дик снова переводит глаза на Романова и рявкает: Вон, я сказал!
Дима
Если в душе еще и происходила борьба, то на моем лице уже отобразились все эмоции. На лбу все написано. Я плохой и человек, и чувствую себя отвратительно.
Дима разочаровано покачал головой и стал одеваться.
— Прости. — прошептала я, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить ему все. А что я могу ему объяснить, как рассказать все свои чувства? Если говорить коротко, то получается отвратительно пошло. Вчера мне отказал Дик и сегодня я решила переспать с тобой?
Чтобы достучаться до него мне придётся начать с чертового лагеря и рассказать, как все мои отношения заканчивались из-за того, что парни тупо хотели секса, а я не хотела их. И только от одного мужчины я схожу с ума и кусаю губы до крови, от одного его «Рот закрой». И сегодняшней день подтверждение, в моем мозгу что-то сломалось и я испорченная. Извращенка. Такая же, как Дик.
— Ты просто двуличная. — прошипел он, совершая резкие движения, пропитанные злобой. Он натягивает брюки и рубашку, которые недавно откидывал в сторону с блаженным видом. — Шлюха в маске праведной монашки.
Дик достаёт из кобуры пистолет и снимает его с предохранителя, щелчок заставил всех присутствующих вздрогнуть. Дима замер и уставился на дуло пистолета, направленного на него.
— Ну беги, сука. — прорычал Дик с оскалом на лице. Другу моего детства не нужно было повторять, он подхватывая остатки своих вещей и бежит в коридор, как трусливая гиена. Мне оставалось только провожать его взглядом и молить Бога, что мне представиться шанс объясниться перед ним.
Мама убьёт меня. Не простит этого.
— Спасибо, что помог. — сказал Дик. Веня с улыбкой же отсалютовал брату и пошёл на выход, бросая у самой двери:
— Не забудьте дверь потом закрыть!
Все это время я стояла рядом с ним, ощущая исходивший от него жар, не касаясь. С уходом Вени и Димы образовалась звенящая тишина и гнетущее напряжение. Мне было неловко и странно. Сердце болезненно выбивало чечётку. Мне хотелось чтобы он первый заговорил, но он лишь молча убрал пистолет и оттолкнул обломки пуфика.
— В чем тебе помог брат? — не выдержав молчания, спросила я.
— Не дал Диме тебя трахнуть.
— В смысле?
— Ну ты
— Дик. Ты охренел? — я взвываю, ударяв его. Клянусь, убью. Нет сил больше терпеть его выходки. Он лишь смеется надо мной. Этот человек не бывает серьезным. Перехватывает руки и притягивает себе, его лицо меняется и становится серьезным, как несколько минут назад.
— Я решил, что твоя девственность принадлежит мне.
— Моя девственность принадлежит мне! И я сама решу с кем заниматься сексом, а с кем — нет! Дима мне вот нравится больше. — кидаю вызов Дику, хочу потрепать ему немного нервы. Хотя внутри меня все ликует. Он пришел ко мне, он ревновал меня, чтобы он не говорил.
— Может быть мне его догнать? Вернуть, чтобы он закончил начатое? — прикосновения Дика совсем не нежные и не похожие на Димины. Он не осторожничает и не церемонится, запускает руку под платье, разрывая платье по шву, оголяя мои ноги, бедра и попу. Треск ткани заполняет всю комнату, от этого звука каждая мышца моего тела напрягается.
Дик силой переворачивает меня спиной к себе, прижимает к себе, целуя в шею и поглаживая внутреннюю сторону бедра. После чего он отстраняет меня, перехватывает руки и шлепает по попе. Звонкий хлопок меня выводит из состояния эйфории, я пытаюсь отодвинуться, но Дик продолжает удерживать и шлепать. Его шлепки отнюдь не игривые, не похожие на шутливые.
— Догони! — хриплю я, из моих глаз брызжут слезы больше от обиды, чем от боли. — Я соскучилась по нему.
— Не дождёшься, маленькая сучка. Даже не шути так! — холодно чеканит Дик, нанося новый удар, от чего мои ноги подгибаются и я животом ложусь на кровать. Мои руки сдавлены его сильной рукой, тело зажато между ног. Не могу пошевелиться, это унизительно. — Сразу же побежала раздвигать ноги перед другим? Как ты вообще до сих пор девственница?
Пальцы Дика отодвигают в сторону кружевную ткань трусов, грубо проникая пальцами в меня. Я отчаянно пытаюсь отодвинуться, но Дик перемещает руку с моих рук на волосы, накручивает пряди вокруг своей кисти, заставляя прогнуться.
— Девственницы так не мокнут… — его голос забирается мне под кожу. У меня не хватает сил устыдиться своему развратному возбуждению, то как моё тело реагирует на него. Я и вправду теку слишком обильно, измазывая плед.
Я поражаюсь сама себе, меня не обижает его грубость, наоборот, как шлюха завожусь, кусаю губы, всхлипывая, балансируя на грани, готовая потерять сознание. Ягодицы горят, вибрируют от его прикосновений.
— Так мне догнать его… — Пальцы Дика замирают, не доставляют мне желаемой разрядки. Он хочет, чтобы я подключилась к его игре.