Дигитал

Маркеев Олег Георгиевич

— Игра типа «Дум», но гораздо интереснее. Правила просты: ты перемещаешься в пространстве и времени и убиваешь, чтобы выжить. Вот и все. Разница с компьютерными «стрелялками» в том, что все происходит в реале. И еще, это немаловажно, в нашей игре нет «запаса сил», «дополнительных жизней» и нельзя перезапуститься на сохраненный уровень. Иными словами, если убьют, то один раз и навсегда.

Белая бабочка вспорхнула вверх, зависла, распластав крылья.

— Вопросы позже, — произнес Сисадмин.

Алексей покорно кивнул.

— Не убивать или выйти из игры по собственной воле

ты не сможешь. У тебя здесь, — бабочка коснулась крылом головы Сисадмина, — живет программа. Извлечь ее из сознания невозможно. Некоторые пытались, но безуспешно. Скажем так, это самый надежный способ добровольно выйти из игры. После «переформатирования» ты либо труп, либо растение. Так… Почему ты не сможешь не убивать, это ты хотел спросить? Ответ прост: программа активизирует работу центральной нервной системы. В обычном состоянии человек использует лишь десять процентов возможностей мозга и всего тридцать процентов мышечной энергии. Программа позволяет тебе взять столько, сколько нужно. Хоть все сто процентов! О, предвижу банальность. Нет, это не наркотик, нет. Это — круче! Наркотик обманывает тебя, нашептывая, что ты — Бог. А наша программа д е л а е т тебя Богом. Всесильным, грозным и самодостаточным в своем величии.

Вспорхнули белые бабочки, черный мим резко подался вперед, неяркий свет размазался по буграм маски, в черных дырах глаз сверкнули зрачки. Живые, бешеные.

— Вспомни, тебе уже есть что вспомнить, — прошептали кривящиеся черные губы. — Разве, это не блаженство — ощущать себя с и л ь н ы м?

Услужливая память тут же подсунула картинку: двое избитых ментов, прикованных к стальной ножке скамейки. Алексей едва сдержал стон.

— И разве это не кайф — чувствовать, обонять, слышать — в с е? Как будто ты сам сотворил этот мир.

«Парк больницы… Я чувствовал каждый атом в воздухе и каждый спазм жизни на километры вокруг. Так ярко, четко, болезненно ясно. Боже, неужели не врет!»

Сисадмин зашелся тихим, крякающим смехом.

— Хо-хо-хо! Видел бы ты себя со стороны, Ронин. — Он отвалился в кресле, белые крылышки бабочек легли на колени. — Как я понял, объяснять тебе, что такое быть Богом, не надо. Осталось втолковать, почему ты должен убивать. А чем еще занимались боги? Вспомни школьный курс истории. Боги Олимпа, боги Асгарда? Все боги без исключения блудили и воевали. Потому что всесильному грех размениваться на мелочи. Воевать и любить — вот удел и забава бессмертных богов. Воевать желательно с себе подобными, а влюбляться и похищать прекраснейших из женщин. Некоторые глупо мочат человеков и лезут под юбки к дешевым мочалкам. Таких мы презираем, но терпим. И убиваем в первую очередь. Запомни, это война между своими, за первенство среди равных. Это и есть Последняя Битва — Ругнарек. Боги пытаются отнять бессмертие у богов. Ставка в игре — жизнь, главный приз — право владеть миром. Вот и все!

Он мягко хлопнул себя по коленям и тут же вскочил на ноги. Подтянутый, широкоплечий, словно весь вылепленный из черных бугров, он еще больше напомнил циркового гимнаста.

— Так, повторю главное. Обзаведись компьютером и оружием. И то и другое должны быть высокого класса. Боги не терпят суррогатов. Завтра

ровно в одиннадцать я впущу тебя в игру. Наслаждайся. Да, тебе наверняка предложат войти в команду. Мой совет — соглашайся. Или сколоти свою. Одиночки долго не живут. По моему опыту, не более трех месяцев. И дальше седьмого уровня не пробились.

Алексей почувствовал, что силы постепенно возвращаются, теперь можно было приподняться на локте.

— А как проходят на новый уровень? — спросил он.

Больше всего он хотел, чтобы Сисадмин углубился в объяснения и хотя бы на секунду утратил свою пружинистую настороженность. Тогда появлялся шанс бросить себя ему в ноги, провести захват… А дальше… А дальше?

Алексей приказал себе расслабиться. Шансов в ближнем бою с такой грудой тренированных мышц не было никаких. Выйдет позорище сплошное и ристалище на помоище, как у толкиенистов.

Сисадмин плавно скользнул на полшага вбок, увеличив дистанцию ровно на столько, чтобы сделать любую попытку атаки бессмысленной.

— На новый уровень проходят после удачного выполнения миссии. Или задания, если тебе будет понятнее.

— Кто дает задания?

— Только не я. Я — Сисадмин. Веду подсчет очков и слежу за порядком в сети. Ты сам почувствуешь, что на тебя возложена миссия. И не сможешь ее не выполнить. Точнее, сделаешь все возможное. А можешь ты многое. Просто еще не знаешь своих истинных возможностей. Миссия помогает тебе раскрыть свой потенциал. Все достаточно просто.

Он скользящей, абсолютно беззвучной походкой прошел к балконной двери.

Тихо скрипнули петли. В комнату ворвался порыв теплого ветра.

Алексей перевернулся на грудь. В этот миг стопудовая тяжесть легла между лопаток. Ни вдохнуть, ни поднять головы.

— Да, самое-то главное я забыл, — донесся голос Сисадмина. — Святое правило номер раз: в Сисадмина не стрелять! Глупо и опасно. Некоторые тебе нашепчут, что на десятый уровень можно прорваться, грохнув Сисадмина. Не верь. Полная чушь. К тому же я один сильнее, чем любая команда. Пока, Ронин! Встретимся в Сети!

Стукнула створка балконной двери, и умер ветер.

Алексей с трудом отжался. Подтянул ноги и сел на постели. Тяжесть в теле еще была, но она была с в о е й, от скованных мышц идущая, а не внешняя, бетонная, необоримая.

Он отдышался. В голове гудело так, будто все-таки сходил за бутылкой «паленой» водки. И вкус во рту был соответствующий.

Сквозняк всосал штору в щель балконной двери, и теперь белый клок бился на ветру.

Алексей, покачиваясь на непослушных ногах, добрел до двери. Распахнул.

На балконе никого не было.

В доме напротив на чьей-то кухне все еще горел свет. Тень женщины скользила по шторе. Маячила туда-обратно, туда-обратно, монотонно и бестолково, как челнок в станке.

Алексей потряс головой. Оперся о перила.

Внизу мирно спали машины. По пятнистой от света фонарей дороге бежал одинокий пес.

«Двенадцатый этаж, между прочим», — как-то вяло подумал Алексей.

Справа резко вжикнуло.

Алексей оглянулся.

В метре от перил, прилипнув ногами к стене, висел человек в черном трико. Лицо закрывала резиновая морщинистая маска.