Дигди? Никогда!
Шрифт:
— План и на сегодняшний вечер, и на все последующие лично для меня всегда будет один. Я буду проводить все вечера, начиная с этого, с кем угодно, но только не с Уильямом Кренстоном.
Билл был ошарашен неожиданностью ее заявления, но, не теряя выдержку, насмешливо спросил:
— И почему, Кэт? В чем виноват Уильям Кренстон? И потом, неплохо бы поинтересоваться и его мнением по этому вопросу. Вполне возможно, что планы Уильяма Кренстона включают как раз встречи с мисс Маккензи. А твое, Кэт, заявление входит с этими планами в противоречие. Ты так категорична и уверена!.. Почему, Кэт?
Она
— Потому что у Уильяма Кренстона нет выбора. Он дал обещание выполнить любое мое желание. Или то были пустые слова?
— Нет, не пустые, — возразил Билл.
— Так вот. Мое желание таково: во-первых, никогда не называйте меня Кэт. Во-вторых…
— Момент! Это уже не одно, а два желания, мисс Маккензи. Пожалуйста, будьте точны. Или у меня есть право выбора между ними?
Билл тут же пожалел, что слишком рано перебил Флору, не дослушав до конца. В этом случае у него оставалось бы пространство для маневра. А он сам так глупо лишил себя выбора. Ведь неизвестно, что она там придумала «во-вторых»!
— Нет-нет! — заволновалась Флора. — Я совсем не то хотела сказать! Забудьте, пожалуйста, о моих словах! Потому что желание, которое вы обещали выполнить, одно-единственное. И оно таково: я не хочу, по крайней мере в ближайшем обозримом будущем, встречать, что-либо знать или слышать о человеке по имени Уильям Кренстон. Вы готовы выполнить обещанное?
Флора заметила, что Уильям неприятно поражен ее просьбой и не знает, как реагировать на ее условие. Ей и самой почему-то стало неуютно и тревожно. Он вглядывался в ее лицо, которое… и Флора это почувствовала… слегка покраснело. Флора смутилась от его взгляда, но глаз не опустила.
Билл напряженно и сосредоточенно думал, потом неожиданно брови его взлетели вверх, он широко и открыто улыбнулся и весело сказал:
— Кэт, я дал слово и сдержу его. Но мне хотелось бы узнать вот что. Неужели ты еще тогда, в замке, придумала это свое желание?
Флора согласно кивнула.
— Да-а!.. — Билл покачал головой. — Подобное мне и в голову прийти не могло! Впрочем, если уж я обещал превзойти своими подвигами Кирейна Кройна, то ты, Кэт, заткнула за пояс страшную старуху-ведьму Бефану [3] , превращающую любой подарок в золу.
3
Бефана — итал. «богоявление» — миофологический персонаж, бродящий по земле с 1 по 6 января в облике страшной старухи. Приносит подарки детям, проникая через дымоход. Плохим достается зола. Ведьма. В ее честь исполняются колядки. Куклу-Бефану сжигают на площади
— Но только у плохих детей, должна заметить! У тех, кто безобразничает и хулиганит, совершает плохие поступки. Только у них подарок становится золой! — уточнила Флора. — И вы, Уильям, зря надеетесь, что знание итальянской мифологии, вкупе с шотландской, вам поможет и освободит от выполнения вашей клятвы. Вы зря веселитесь! Я не шучу!
— Да какие уж тут шутки! — Билл перестал улыбаться и серьезно сказал: — Кэт, и последнее, что я хотел бы узнать. Уточни, пожалуйста, задекламированное тобой «ближайшее обозримое будущее» имеет какие-то
— Да какая разница? — Флора пожала плечами.
Билл усмехнулся и возмущенно заметил:
— То есть, как «какая»? Есть две договаривающиеся стороны — ты и я. Мы обговорили твое желание, выдвинутые тобой, Кэт, условия. Я все это принял и выполню, согласно обещанию. Осталось уточнить сроки. Кэт, поверь бизнесмену, это — обязательное требование. Иначе никак нельзя! Я даже настаиваю, чтобы ты пояснила, что есть это твое «ближайшее обозримое будущее».
Флора растерянно всплеснула руками:
— Ну какие сроки? Бессрочно!
— Однако! — иронично высказался Билл. — Все-таки мое желание… я имею в виду свой поцелуй!.. имело временное ограничение. Ты же сама говорила о паритете, Кэт! Сама выступала против дискриминации! А теперь сама ее и проводишь. Я протестую!
— Уильям! Вы всеми возможными способами пытаетесь увильнуть! Придираетесь! — возмутилась Флора. — Будь вы чуть-чуть посообразительнее обычного куриного яйца, поняли бы: я ни за что не откажусь от своего желания. И поцелуй здесь ни при чем! У меня есть другие причины. А вы обязаны сдержать данное слово. Без всяких условий и возражений!
Флора так разволновалась, что на глазах выступили слезы, а голос предательски задрожал.
— Кэт, я же тебе уже сказал, что выполню свое обещание, — мягко произнес Билл и успокаивающе погладил ее по голове. — Но прошу только об одной уступке: давай оставим вопрос о продолжительности изгнания с глаз долой Уильяма Кренстона открытым. Согласна, Кэт, на подобный компромиссный вариант? — поскольку она даже не шелохнулась, продолжил: — Вот и замечательно! Не заскучай в одиночестве, рыжеволосая Кэт! А теперь прощайте, мисс Флора Маккензи. Уильям Кренстон, согласно вашему желанию, покидает вас!
Билл прощально махнул рукой, быстро подошел к своему автомобилю, бросил взгляд на стоящую в «гробовом» молчании Флору и сразу уехал.
Флора вздохнула. Она присела на скамейку, не мигающим взором уставившись себе под ноги. Флора убеждала себя, что поступила правильно. Легкомысленного флирта ей не надо, а что-то серьезное, настоящее в ее жизни вряд ли возможно. Да и не хотела она больше никому открывать свою душу и сердце. Флора давно убедилась, что для нее любая привязанность кончается невосполнимой потерей. Лучше жить, как жила. Так спокойнее. Так правильно. Она хотела встать и уйти, чтобы избавиться от нахлынувших мыслей. Но возбуждение от встречи с Уильямом, теперешних раздумий не проходило. Воспоминания заполонили ее душу. Тягостные мрачные воспоминания…
Винсент Макдауэлл… Винс…
Флора знала его с самого рождения. Их отцы дружили с детства. Матери тоже стали добрыми приятельницами. Поэтому между семьями Маккензи и Макдауэлл поддерживались прочные многолетние отношения. И в то проклятое путешествие они отправились вместе. И не вернулись…
Флора выросла на глазах Винсента Макдауэлла. Он помнил, как его отец, крестный Флоры, держал при обряде крещения крохотную малютку на руках. Сам Винсент стоял рядом с матерью и внимательно наблюдал за происходящим. Тогда он считал себя уже взрослым парнем. Ему было десять лет.