Дигди? Никогда!
Шрифт:
— Нет, Уильям, не им одним. Ты же сам в этом только что убедился. Клянусь диким рыжим быком, павшим от твоей руки, Уильям, на корриде! — засмеялась Флора, потом, поставив запись, предложила: — Для восстановления сил необходимо выпить. Или пусть сто чертей разнесут в щепки палубу нашей старой посудины!
Они дружно выпили налитое Биллом в бокалы вино, наслаждаясь покоем и негромко звучавшим итальянским бельканто.
— Лучано Паваротти… великий тенор… — заметил Билл.
— Да, гордость Италии… — согласилась Флора.
— … и Америки, — быстро дополнил Билл. — Солист «Метрополитен-опера»,
Она утвердительно качнула головой, а потом, обернувшись, с удивлением обнаружила, что Нэнси, уютно устроившись на диванчике, незаметно для них, уснула. Билл, определив направление взгляда Флоры, понимающе улыбнулся и мягко сказал:
— Все-таки для Нэнси наш марш-бросок оказался чрезмерным. Он в буквальном смысле свалил ее с ног!
— Да, — Флора уменьшила звук. — А вот тебе, Уильям, с твоим ростом и внешностью, была бы прямая дорога в шотландскую гвардию, традиционно охраняющую резиденции английских монархов и сопровождающую их при выездах. Я даже представила тебя в огромной медвежьей шапке и гвардейском мундире около Виндзорского дворца или Эдинбургского. Ну почему ты смеешься? Ты был бы великолепен!
— Извини, Флора, — не смог сдержать улыбку Билл. — Я польщен твоими словами. Но видишь ли, в чем дело… Когда ты весьма образно представляла меня в медвежьей шапке и гвардейском мундире, я, в то же самое время, живо представил себя… в килте и белоснежных гольфах!!! — и Билл захохотал.
Флора сначала обидчиво нахмурилась, потом воображение нарисовало описанную Биллом картину, и тоже захохотала.
Билл откровенно любовался этой рыжеволосой девушкой с изменчивым непокорным нравом. Флора ошиблась, когда думала, что непоследовательность и непредсказуемость ее поступков оттолкнет Билла. Она добилась обратного. Как и в вечер знакомства, и потом, так и теперь, за бравадой роли «рубахи-парня» Билл отчетливо увидел и почувствовал и ее ранимость, и ее слабость, и доброе сердце, и милую девичью беззаботность и открытость. Билл был достаточно опытным и проницательным человеком, поэтому, в отличие от многих, смог безошибочно разглядеть истинную суть Флоры Маккензи за теми отталкивающими масками, которую она время от времени надевала. Разглядел не совсем и не до конца понятную, во многом загадочную и непредсказуемую, но подлинную Флору Катарину Маккензи.
— Уильям, ты испортил торжественность момента, — замахала на него руками Флора.
— Извини, Флора. Я не нарочно, — лукаво посмотрел на нее Билл и без всякого перехода вдруг тихо продолжил: — Я вот о чем думаю последнее время. Вернее, о ком. Попробуй угадать. Как человеку, мне импонирует ее отвага, находчивость и стойкость. Как мужчине, мне нравится ее мягкость и пылкость, обаяние и темперамент. А как Уильяма Кренстона меня невероятно привлекает совокупность всего вышеперечисленного, смешавшегося в весьма необычном ассорти. Так о ком я думаю, Кэт?
Флора никак не ожидала от Уильяма таких слов. Да она и не готова была ни к чему подобному. Поэтому, широко открыв глаза, изумленно посмотрела в его лицо, пропустив и не обратив внимания на его обращение к ней.
Он неожиданно внимательно и серьезно ответил на ее взгляд, а потом мягко улыбнулся и повторил свой вопрос:
— Так
— Флора… — завороженно и растерянно, механически, не отдавая себе в том отчета, поправила она Билла, все так же пристально взирая на него.
— Конечно… Флора… — спокойно согласился он. — Для других… А я хотел бы называть тебя Кэт. Это же твое имя. Правильно?
Он взял ее за плечи и притянул к себе ближе.
— Никто не зовет тебя так! Никто и не знает этого твоего имени! Я буду единственным, кто будет тебя так звать. Кэт.
После этих слов Флора мгновенно очнулась от хмельного угара и завораживающего тона Уильяма и, отстранившись, довольно резко его поправила:
— Нет. Вы не будете звать меня Кэт, Уильям. И вы ошибаетесь. Вы — не единственный, кто назвал меня Кэт. Я — Флора.
Билл задумался, прикрыв глаза. Помолчал, потом решительно и твердо объявил:
— Единственный, не единственный! Мне это безразлично. Для меня ты будешь Кэт. Кэт и только Кэт.
— Нет! Флора. Уильям, запомните, Флора и только Флора.
— Пока — да! — усмехнулся он. — Придется на этот раз отступить и уступить, как это ни обидно. Но, Флора, учтите: отступить — не значит сдаться.
— Да не нужны мне пленные! Тем более, подобные вам!
Теперь Билл видел перед собой совершенно другую девушку, нисколько не похожую на ту, с которой он весело и беззаботно проводил этот удивительный вечер. Перед ним была гневная неистовая фурия, глаза которой метали молнии.
— Ну что ж! — с показной горечью вздохнул он. — Тогда мне пора. Вы не возражаете, Флора, если я воспользуюсь телефоном и вызову такси? Ехать самостоятельно я не в состоянии. А свою машину оставлю у вашего дома. Хорошо? Утром заберу.
Флора согласно кивнула и принялась составлять на поднос бокалы и тарелки. Билл, вызвав такси, стал усердно помогать ей. Делали они все молча, как будто потеряв друг к другу всякий интерес.
— А-а!.. — вдруг протянул Билл. — Подожду такси на улице. Свежий воздух, говорят, отрезвляет!
— Я провожу вас, — неожиданно для него, спокойно произнесла Флора. — Я должна убедиться, что с вами все будет в порядке и…
— … что я точно попаду на сиденье такси, а не в какую-нибудь историю! — иронично дополнил Билл. — Ну что ж! Идемте, Флора!
Какое-то время они постояли у подъезда. Билл, увидев приближающееся такси, махнул рукой, делая знак остановиться там, чуть поодаль.
— До свидания, Флора. Спасибо за приятный вечер.
— До свидания, Уильям. Счастливо!
Он направился к машине и вдруг услышал за спиной короткий громкий возглас.
— Билл!!!
И он, и провожавшая его Флора оглянулись и, совершенно обалдев, воззрились на появившуюся в освещенном дверном проеме странную фигуру. Потрясенные, они в первый момент даже не узнали в ней Нэнси. И не мудрено.
На Нэнси был надет нелепый мужской плащ, явно не соответствующий ее размеру. На голове топорщилась старая помятая, тоже мужская, черная фетровая шляпа.
Флора с ужасом узнала предметы гардероба Ронни, когда-то давно оставленные у нее. Они висели в прихожей, надоедливо мешая. Но Флора их почему-то не выбрасывала, хотя Рональд неоднократно предлагал это сделать.