Дичь
Шрифт:
Он без конца повторял ободряюще: "Давай крошка, идём", вёл себя суетливо, похохатывал с какой-то нездоровой радостью. Ещё он поглаживал Лапку то по голове, то по заду, и юная зайчиха была рада, когда на встречу им вышла самка охотника. Она была очень яркой и красивой, от неё приятно пахло.
— Олла, дорогая, это та дичь, о которой я тебе рассказвал. У меня получилось.
— Какая прелесть! — взвизгнула Олла. — Санч, как жаль, что Лулочка сегодня не приедет, ей бы непременно понравилась эта зверюшка.
Лапка
— У тебя большая нора и красивая самка, охотник, — проговорила Лапка тихо.
Самка Олла откр
ыла рот и округлила глаза, но не издала ни звука.
Охотник, которого самка назвала Санчем, напротив, затараторил:
— О, так ты умеешь говорить? У вас все так могут? Или только ты? Ты всё понимаешь из нашей речи? Как тебя зовут?
Лапка пыталась ответить, хотела хотя бы кивнуть или отрицательно мотнуть головой на эти вопросы, но поняла, что Санч не слушает её, он говорит себе. Он боится и оттого болтает. Чего опасаться охотнику в собственной норе? Но от него потянуло запахом страха, и Лапка решила говорить поменьше.
— Лапка, — сказала она, указывая на себя.
— Хорошо, Лапка, — Санч задумался. Потом указал на себя и сказал, — Санч, человек.
Мужчина.
Олла последовала его примеру:
— Олла, человек.
Не самка, а женщина.
Они выжидательно смотрели на Лапку, и она сказала:
— Лапка, заяц.
Санч заметно расслабился.
— Она смышлёная, — довольно заметил он.
И шепнул Олле: "Для зайца. Тем более для самки". Олла хихикнула.
Человек и его женщина предложили Лапке помыться в маленьком белоснежном прудике. Вода была тёплая, почти горячая. Лапка смыла грязь, а Олла показала ей, как причесывают шерсть на голове. У Лапки это не получилось, но милая Олла обещала позже сделать ей такую же гладкую шёрстку, как была у самой женщины.
Олла дала Лапке новые мягкие яркие тряпки, и ходить в них оказалось очень удобно.
Потом хозяева и зайчиха сели на деревянные пни причудливой формы и стали есть. Санч и Олла орудовали какими-то когтями, тонко рвущими еду на части, но Лапка ела, держа кусок в передних лапах, как привыкла. Всё было так вкусно! Зайчиха запоминала названия: хлеб, сок, помидоры, мясо. Мясо! Когда она откусила первый кусок, то поняла — это то, что она хочет есть всю оставшуюся жизнь.
— А что вы едите в своих диких лесах? — спросила Олла.
Лапка поняла, что речь об угодьях.
— Жуки привозят нам еду. Морковь, капусту, твердые лепешки. Можно
— Жуками они зовут автопланы, — пояснил Санч.
Почувствовав сонную сытость, зайчиха отёрла лапы о новое тряпьё. Олла, заметив это, шлёпнула её по лапам.
— Хоть ты и животное, но теперь ты будешь жить здесь. Портить вещи я не позволю!
И тут же широко улыбнулась и показала перепуганной Лапке, как надо вытираться маленькими шуршащими тряпочками.
— Ладно, давай покажем ей какую-нибудь технику. Это будет забавно.
И Санч с Оллой и впрямь забавлялись, наблюдая, как Лапка шарахается от шумящего жука, ползающего понизу и пожирающего мелкий сор. Они хохотали, когда Лапка закричала и отскочила от говорящего камня, из которого вдруг полились громкие звуки.
— Что ещё тебе показать? — сквозь смех спросил Санч.
— Большого жука, — сказала Лапка. Вряд ли Санч сейчас поднимет его в воздух, но...
— Автоплан?
Лапка кивнула.
И он с гордостью показывал и рассказывал, как управлять жуком. Лапка не всё понимала, но кое-что запомнила: поворот маленького колеса оживляет жука, большое колесо поворачивает его, а палка сбоку велит жуку подниматься и опускаться.
— А как он вылетит из норы?
Санч вновь хохотнул над её глупостью.
— А вот так, — и показал, куда следует нажать, чтоб одна из стен норы поднялась и открыла путь жуку.
После Олле захотелось показать Лапке место, где готовят еду. Там был холодный белый камень, который открывался и давал пищу. Там были раскалённые чёрные плоские камни, подходить близко к которым Лапка побоялась, чем вызвала новый приступ веселья у хозяев.
Зайчихе стало неуютно, она вспомнила угодья, сородичей. Ей захотелось пробежаться по лугу и устроиться на ночлег в свитое из сухих еловых веток и мягкой травы гнездо. Но просыпаться от гула жуков и бежать поневоле она больше не желала.
Хозяева тянули её дальше, показывали всё новые чудеса.
А Лапке захотелось под кустик, но она не знала, как об этом сказать. В угодьях все делали свои дела, когда хотели, отбегая подальше от нор и гнёзд. Помимо воли Лапка начала переминаться с ноги на ногу и оглядываться в поисках выхода. Свет в нору поступал через ровные дыры, и Лапка показала на себя и на одну из дыр, давая понять, что хочет выйти.
Хозяева переглянулись, Санч подошёл к стене и открыл новый проём! Лапка кинулась наружу. Вокруг росла мягкая низкая трава, были здесь и кусты с огромными белыми цветами, и деревца настолько ровные, будто ненастоящие. Лапка забежала за ближайший куст и выпустила скопившуюся воду.