Диалоги

Корнилова Ксения

Из разбитой головы давно уже не текла кровь, запекшаяся в волосах коркой, напоминающей подгорелую жижу из масла и жира, остававшуюся всегда на противне после запекания курицы. Или это только у Валери с ее кулинарными талантами вечно все подгорало?

В комнате было холодно – очень холодно, – и мужчина, видимо, пришедший в себя от настойчивых попыток полицейских поднять его, дрожал. Нельзя сказать, сколько он пролежал вот так, один, избитый, брошенный у старого дивана умирать. Лужа его собственной мочи давно засохла, а встать сам он не мог и, очевидно, сильно страдал от обезвоживания.

Валери

с трудом понимала, что происходит. Эти стены, эти запахи… Бригада скорой помощи с носилками, маты мужика с реденькими усиками… Сколько она вот так стоит, не шелохнувшись с момента, когда впервые решилась открыть глаза? Час? Два? Неделю? Или всего несколько секунд?

Наконец, пострадавшего уложили на носилки, и девушка вновь зажмурилась, лишь бы не видеть эти впалые глаза, это скрюченное и казавшееся совсем безжизненным тело.

Он зацепился пальцами за ее сжатые в кулаки ладони, из последних сил стараясь по-настоящему прикоснуться к единственной, кого узнавал в этом спасительном бедламе. Потрескавшиеся губы еле шевелились, язык распух и еле ворочался. Валери скорее догадалась, чем услышала его.

– Спасибо, доченька, спасибо…

День 1

FlowerBG (08:15): (Вы добавили в друзья FlowerBG. Напишите первое сообщение!)

Anonymous1212 (08:15): Привет. Спасибо за лайки! <3

FlowerBG (08:16): Привет :)

Anonymous1212 (09:02): Мы знакомы?

FlowerBG (09:05): Мы можем познакомиться :)

Anonymous1212 (09:07): (печатает)

Anonymous1212 (09:08): (печатает)

Anonymous1212 (09:08): (печатает)

Anonymous1212 (09:09): Я не из этих, сорри

FlowerBG (09:32): Из каких?

Anonymous1212 (09:33): Не из тех, кому нравятся девочки

FlowerBG (11:56): Что плохого в девочках? :)

Anonymous1212 (12:11): Мы прекрасны! Но я предпочитаю мужчин

FlowerBG (12:12): И я :)

Anonymous1212 (12:12): Как тебя зовут?

FlowerBG (13:14): Флора

Anonymous1212 (13:15): Тогда меня Аноним :))))))

Anonymous1212 (14:13): А если серьезно?

FlowerBG (14:46): Флора

Anonymous1212 (14:48): Ладно, как хочешь…

Anonymous1212 (18:11): Я вообще не понимаю тех, кто сидит в сетях

Anonymous1212 (18:11): Лучше выйти на улицу и пообщаться

Anonymous1212 (18:11): Ты где живешь?

Anonymous1212 (19:05): Если что, мы собираемся сегодня у кафе на углу пятой и Эверсон

Anonymous1212 (19:06): Там готовят отличные эклеры :)

FlowerBG (19:24): Ты приглашаешь меня на встречу?

Anonymous1212 (19:24): Что в этом такого?

FlowerBG (19:27): Ты говорила, что ты не из этих :)

Anonymous1212 (19:27): Это же просто эклеры!!!!!!!!!!!!!!! :))))))))))))))))0

Anonymous1212 (19:28): И я там буду не одна

Anonymous1212 (19:29): У нас типа инициативная

группа – хотим вытащить людей из соц сетей

Anonymous1212 (19:30): Сначала искали тех, кто занимается творчеством, а сейчас просто собираем всех желающих

Anonymous1212 (19:31): Так что приходи

FlowerBG (19:33): Пятая и Эверсон стрит? Это где часы?

Anonymous1212 (19:34): Да, недалеко

Anonymous1212 (19:34): Ты найдешь

Anonymous1212 (19:34): Или давай встретимся у часов?

FlowerBG (19:57): Во сколько?

Anonymous1212 (20:00): Буду там через 15 минут

FlowerBG (20:01): Ок

Anonymous1212 (20:32): У меня изменились планы

Anonymous1212 (20:34): Хочешь, выпьем утром кофе?

Anonymous1212 (20:34): Там же у часов

Anonymous1212 (20:34): Пятая и Эверсон стрит

Anonymous1212 (23:02): Я буду в баре на Кантри-роуд. Черная метка. Приходи :)

Anonymous1212 (23:11): Кинула геометку тебе на страницу

Anonymous1212 (23:16): Я же вижу, что ты читаешь сообщения

Anonymous1212 (23:31): Мне тебя ждать?

Anonymous1212 (23:59): Ну и черт с тобой!

***

Сегодняшний день походил бы на тысячи точно таких же дней, если бы не едкая, словно соляная кислота, мысль:

«Тебе нужно продержаться целых сто дней».

Эта мысль упала маленькой капелькой кислоты ей на мозг и начала выжигать его, расползаясь все дальше и дальше, затекая все глубже и глубже.

Чуть больше трех месяцев.

Две тысячи четыреста часов.

Сто сорок четыре тысячи минут.

Восемь миллионов шестьсот сорок тысяч секунд.

В секундах получалось страшнее всего.

Снег хрустел под ногами, словно рассохшиеся доски, выстилавшие полы старого дома, где ей доводилось отдыхать, когда родители один единственный раз решили показать дочку деревенской родне по отцовской линии. Казалось, того и гляди, оступишься и провалишься в самый ад. Стояли жуткие холода, но в этот ранний час служба доставки еды упорно не желала ехать, хотя прошло уже почти два часа после их телефонного звонка с подтверждением заказа. Можно подождать еще, как она это делала обычно, но сегодня Валери увидела в этой неожиданной задержке знак судьбы и решила сама прогуляться до кафе, администратор которого недовольным голосом пообещала не отдавать заказ в доставку и сбросила вызов. Если бы все еще в моде были старые пластмассовые телефонные аппараты – трубка разлетелась бы вдребезги.

В желудке бурчало, голова раскалывалась, а щеки и руки колол, словно иголками, лютый мороз. В какой-то момент разглядывать почерневший лед, едва припорошенный свежим белым снегом, стало скучно, и Валери чуть приподняла взгляд.

Перед ней шла женщина. Ничего особенного: черная вязаная шапка, серый, как у всех, пуховик с чуть потрепанным искусственным мехом на опушке капюшона, теплые штаны, шуршащие при каждом шаге. Ноги в грубых ботинках, изъеденных реагентами, защищавшими от наледи тротуары и дороги и одновременно разъедавшими до язв лапы собак, наступали на дребезжащую темно-синюю тень Валери. Теперь казалось, что хрустит не снег и не рассохшиеся доски, а безжалостно переламываемые кости.