Диалоги (июль 2003 г.)
Шрифт:
А.С. Фактически мы, таким образом, приходим к более или менее согласию. Всё-таки есть в поведении дельфинов такие элементы, которые другим животным, даже высокоорганизованным, не свойственны.
В.Б. В поведение дельфинов гораздо больше совершенно удивительных вещей, чем просто потребление пищи. Дело в том, что это животные с очень высокой социальной организацией. И, собственно, эти мало ещё пока исследованные вопросы социальной организации групп животных являются очень интересными. В чём-то они очень напоминают ранние этапы развития человеческого общества, когда был матриархат, когда мужчины племени должны были уходить, потому что всё племя не могло прокормиться на этой территории,
А.Г. То есть они уступают им…
В.Б. Да. Причём самцы в расцвете сил, так сказать, готовые к спариванию, они уходят. Какие силы их заставляют это делать? Что это за приказ? Что за мобилизация? Кроме того, регуляция численности происходит совершенно определенно в этих местах репродуктивной концентрации. Не все белухи, которые могут в этом году принять участие в размножении, в нём участвуют. Происходит не очень понятное. Приплывают 6 самцов, в стаде есть 8 белух, которые, родив детенышей, по нашим представлениям и по поведению готовы к спариванию. Самцы плавают какое-то время в стаде, потом у них происходит «совещание». Все самцы, голова к голове всплывают, звёздочкой такой, и какое-то время лежат на поверхности. Происходит интенсивный обмен сигналами. Потом вдруг они разваливаются в разные стороны, четыре самца выплывают, два остаются. Вот они так решили. Это приводит в изумление, это не мистика, это совершенно реально. И мы видим стабильное число детёнышей из года в год: 14–15, 14–15, 14–15. Хотя можно было бы и 20 родить, и 25, но нет. Пищи достаточно, всё хорошо, материальное благополучие есть, квартира обставлена мебелью. Но регуляция происходит.
А.Г. Я забыл спросить о популяции дельфинов в мировом океане. Все эти 20 видов какой численности, общей?
В.Б. Можно сказать только примерно.
А.Г. Разумеется.
В.Б. Экспертная оценка такова. Я вспоминаю какую-то работу А.Г. Томилина, который этим занимался, он специалист как раз в этой области. Он называл цифру 400 миллионов дельфинов. Учтите, что 300 тысяч дельфинов в год выбрасывают из рыболовных сетей. Такие странные цифры.
А.Г. 300 тысяч из рыболовных сетей, значит, речь идёт только о шельфе и только…
В.Б. Это и пелагическая часть океана, потому что там ловят много рыбы…
А.Г. 400 миллионов – это огромная популяция.
А.С. Ну, на весь мировой океан это не так много.
А.Г. Для млекопитающих это огромная цифра.
В.Б. Насекомых намного больше. Но крупным китам, как вы знаете, крупно не повезло. Потому что их основательно добили до такого уровня, что с 86 года кроме японцев и норвежцев все прекратили промысел. Постепенно численность ряда видов восстанавливаются, конечно, но в экосистеме океана странные вещи происходят. Потому что экосистема сразу отреагировала на исчезновение китов. Например, в Антарктике. Там вдруг резко увеличилась численность тюленей, которые стали питаться пингвинами. Киты там уже плавают группами, в которые входят несколько разных видов – они должны кооперироваться, чтобы обеспечить себе прокорм, понимаете.
А.Г. Но если стада разных видов могут кооперироваться, это значит, что коммуникация между ними происходит по системе (не будем это языком, может быть, называть) сигналов, которая доступна разным видам.
А.С. Трудно сказать насчёт того, насколько универсальны языки. Не будем говорить «языки» – системы звукового общения. В принципе,
В.Б. Но это не разные системы, там диалекты разные.
А.С. Совершенно верно. Наверное, можно сказать так. Это правильный, наверное, термин. Разный диалект. Я как раз и хотел сказать, что это не значит то, что они общаются внутри группы на разных звуковых системах, диалектах, как хотите называйте. Не значит, что они не могут понимать друг друга.
А.Г. Превращение вполне земных млекопитающих в вид, больше напоминающий рыбу, разумеется, привело к огромному количеству изменений жизненных систем дельфинов. Расскажите, пожалуйста, об особенностях дыхания дельфина. Ведь это же всё равно лёгкие.
В.Б. Да, лёгкие. Но имеют целый ряд интереснейших адаптаций. Итак, на поверхности делать нечего, кроме как получить свежую порцию воздуха. Пища в воде на разной глубине. У кого-то в поверхностном слое, у кого-то на глубине в сотни метров. Кашалоту надо нырять на километр, на 500, на 700 метров. Вот, будьте любезны приспособить свою дыхательную систему к этому. Первый механизм – это разделение от активного снабжения кислородом двигательного аппарата и центральной нервной системы. Центральная нервная система получает от лёгких по малому кругу нормальное кровоснабжение. Мышцы обходятся тем, что есть в меоглобине, меоглобина очень много. Мышцы чёрного цвета. И они работают сами на себя без свежего кровотока, в них накапливается молочная кислота. Но она не поступает никуда и ничего не отравляет.
А.Г. А куда же она девается?
В.Б. Она там блокирована, пока он ныряет. И есть клапаны на сосудах, перераспределяющие кровоток, есть клапаны в лёгких, которые закрывают альвеолы, и так далее, и так далее. И главное, что это одна порция воздуха.
А.Г. А какой объём лёгких?
В.Б. Опять же, это по-разному – от 300 литров у крупного кита до 6–8 литров у дельфинов.
А.Г. Я говорю о тех дельфинах, которые сопоставимы с человеком по размеру.
В.Б. С человеком сопоставимы по размеру? Это 6–8 литров.
А.С. Но тут важно-то что? Как используются эти 6–8 литров у нас. У хорошего спортсмена тоже может быть 5–6 литров, но вообще-то при нормальном дыхании, когда мы с вами сейчас здесь беседуем, мы при каждом вдохе обмениваем, дай Бог, процентов 20 того воздуха, который заполняет…
В.Б. Не воздух, а кислород.
А.С. О кислороде особый разговор. Сначала просто об объёме воздуха. Дельфин при этом мощном коротком быстром выдохе-вдохе за секунду-две обменивает примерно 80 процентов объёма.
А.Г. То есть, он выдыхает 80 процентов и загоняет новые.
А.С. Дальше. То, о чём говорит Всеволод Михайлович. Когда мы дышим в нормальном не очень душном воздухе, где кислорода 20 процентов, в воздухе, который мы выдыхаем, его остаётся ещё 16 примерно.
То есть, мы используем только пятую часть воздуха, который мы вдыхаем, он вполне пригоден для дыхания другим существом, что, кстати, используют врачи, спасатели, когда делают изо рта в рот искусственное дыхание. Дельфин из этого объёма высасывает тоже порядка 80% того кислорода, который там содержится. Тут ещё просто обстоятельства помогают, потому что когда он уходит на глубину, внешним давлением грудная клетка обжимается, давление в лёгких повышается соответственно, повышается растворимость газа в крови. И этот кислород буквально выжимается.