Диагнозы

Кесслер Оксана

Не люблю прижимать телефонную трубку иконой

И молиться молчаньем в ответ на пустые гудки,

Не люблю вспоминать на тетрадках про каждое "больно",

Превращенное этим молчаньем в пустые стихи.

Ненавижу увидеть тебя расстояньем сквозь пальцы,

Сквозь пустое окно, через лица немые, как снег.

И скулить про себя, приучая себя улыбаться,

И отсчитывать нервы и ночь по числу сигарет.

Не люблю говорить, если нечего больше сказать мне,

Не люблю промолчать,

если есть что сказать и пропеть,

Не люблю примерять настроенья, как маски и платья,

И бежать, если бьют, и терпеть, если просят терпеть.

Не люблю, если кто-то бросает слова, как печенье

Под чужие шаги. И меняет себя по рублю.

Ненавижу пустых обещаний и фраз без значений.

И себя без тебя не люблю, не люблю, не люблю.

Foto by Ksenya Veber

Он бы

Не обижайся. Дел у него по горло – график, расписанный нА год, не терпит сбоя.

Он обязательно прибыл бы в этот город, но у него билеты до Уренгоя.

Не обижайся. Он бы, конечно, был здесь: Ровно в пятнадцать тридцать. Родной и сонный.

Но у него по планам вокзал Парижа и никотиновый ужин со вкусом рома.

Не обижайся. Мир – это образ круга, взрезанный одиночеством параллелей.

Он обязательно взял бы тебя за руку, если бы ты вписалась в его апрели.

Он обязательно. Он непременно. Он бы смог тебя вылечить/выучить улыбаться,

Но у тебя – наизусть телефонный номер. А у него – свиданье в семнадцать двадцать.

Не обижайся. И не сдавайся,слышишь? Это такая свобода – дышать ничьей....

Он бы, конечно, помог тебе встать и выжить. Если б она не спала на его плече.

Херь

Понедельник – июни. Суббота – апрели.

Открываешь глаза, /ожидаешь тебя/,

но с утра ничего, кроме будничной хери,

да и к ночи такая же впрочем херня.

Повсеместно она: в тесной банке трамвая,

в переходах метро, в отсыревшей весне:

продымлённая, пьяная, мокрая,злая.

И волочишься по уши в этой херне

в свой квадратный скворечник с окошком на запад,

к паре тапочек, к чашке с отбитым ребром

получать с монитора формальные "как ты"

и давить никотином привычный "херо...."

Но к чему это всё исходя, из того что

ты сейчас где-нибудь вне тоски /и меня/

улыбаешься, гладя любимую кошку?

Ведь

тебе хорошо. Остальное херня.

___________________

* Толковый словарь живого великорусского языка В. Даля

ХЕР – ХЕР, буква, см. х в начале. Игра в херики, в крестики, в оники. Херить письмо, похерить, (выхерить), перекрестить либо вымарать, зачеркнуть вкрест. — ся, страдат. У него ноги хером, противопол. колесом.

херить [вымарать, зачеркнуть вкрест (Даль)] см. вычеркивать, исключать

ПОХЕ'РИТЬ, рю, ришь, сов. (к херить), что (разг. фам.).

Перечеркнуть, зачеркнуть. || перен. Уничтожить, ликвидировать. Он решился, как говорится, "взять на себя" и похерить эту историю. Тургенев. [Происходит от старинного названия буквы х – "хер", т. к. по зачеркиваемому тексту проводились две перекрещивающиеся черты.]

Песочное

Я помню всё. Я впитывал дожди, века и соль морей, ласкавших сон мой,

и точно знаю, скольких хоронил в своих песчаных выбеленных волнах,

как жалил их ладони, плечи, рты, как забивался в веки едкой крошкой –

они моей не видя чистоты искали рая, плакали о прошлом...

я был им дном, я сыпался в часах стеклянной чаши их людских иллюзий,

где каждый миг я забирал их пульсы, их лица, жизни, их смешные грусти,

а им мечталось жить на небесах. Слепые дети, созданные так,

как будто их лепили из меня же, без веры и надежд, без маяка-

– крупицами большой песочной башни...

Их рушили и снова набело, их пропускали по ветру сквозь пальцы –

они же рай искали в голубом молчавшем небе. Глупые скитальцы...

***

Она была совсем не их кровей. Других миров. Она была не с ними.

Рожденное рассыпаться во мне земное Солнце с голосом Богини.

Она ступала по моей груди, как по ножам каленой острой стали,

а мне хотелось превратиться в пыль. И я ей был, боясь собой поранить

босые ступни Маленькой Живой, зачем-то поклонявшейся не небу /как все они/,

а берегу и лету,она брала меня в свою ладонь так бережно, как будто бы могла

понять меня, почувствовать, согреться моим сухим, окаменевшим сердцем,

как будто бы она сама была приговоренной сыпаться в века

шальным мотивом ветренного скерцо.

*Я пел и выл, глотал ее следы, запоминал их вкус. Я точно знал, что

она уйдет как все они.

***Однажды я сам приму ее в свои миры.***