Диагноз
Шрифт:
— Не вы ли тот молодой человек, который так тщательно собирал мое досье?
Билл съежился. Очевидно, недостаточно того, что он находится на мушке у руководства собственной фирмы. Теперь ему не доверяют и за ним следят новые партнеры «Плимута». Не зная, что ответить, он задумался, глупо отвернувшись к окну.
— Я хотел сделать вам комплимент, — сказал Ллойд, глядя на Билла своими ясными глазами. — Это было…
Он не успел договорить, так как в этот момент перед секретариатом появился возбужденный Джордж Митракис с какими-то графиками
— Кто у нас отвечает за факс? — заорал президент «Плимута». Опомнившись, он смущенно замолчал и поспешил в комнату связи, где оставленный без присмотра аппарат выплевывал на пол листок за листком. Бедняжка Лесли, плача, последовала за боссом и прикрыла за собой дверь. Через несколько минут Митракис, растерянный и озабоченный, вновь появился у стола секретарей. Билл никогда не видел шефа настолько выбитым из колеи.
— «Времена года» — великолепный отель, — вдруг ни с того ни с сего пробасил Энди Коллингборн. Потирая левый глаз кулаком, он, шатаясь, отошел от окна. — Он очень похож на лондонский «Савой». Я счастлив, как последний дурак.
Он начал рассказывать Биллу какую-то историю про свою машину, о том, что у нее застучал клапан, а потом, без всякого перехода, вдруг сказал:
— Интересно, мистер Чалмерс, нельзя ли мне снять номер с видом на парк? Вы занимаетесь такими вещами или мне следует обратиться к кому-нибудь другому?
Билл воззрился на мистера Коллингборна, не понимая, о чем тот говорит.
— Одна маленькая деталь, — сказал мистер Ллойд, бросив на Энди Коллингборна испепеляющий взгляд. — С Энди вполне достаточно того, что есть.
Мистер Коллингборн посмотрел на мистера Ллойда, потом на мистера Ланкастера, который, сидя на софе стиля «Королевы Анны» безмятежно ел датский кекс. Энди скуксился, как обиженный ребенок.
— Мистер Чалмерс, — произнес он, едва не плача и снова потирая глаз кулаком, — прошу вас, оставьте все как есть.
— Буду очень рад оказать вам эту услугу, — отозвался Билл, глядя при этом на мистера Ллойда. Мысленно он решил поговорить об этом деле с Лесли, но потом понял, что понятия не имеет, сколько времени пробудут здесь гости из «Сперри». С младшими партнерами обращаются как с секретарями и никогда не сообщают им таких вещей. Биллу снова захотелось оказаться в своем офисе за закрытой дверью.
— Прошу вас, мистер Чалмерс, не надо, — жалобно говорил тем временем мистер Коллингборн. — Я был просто не в себе. Я же не турист, как вам, может быть, показалось, и, видимо, съел что-то не то в одном из маленьких ресторанчиков возле отеля. Этот ресторан показался мне таким безобидным. Нет, мне не следовало туда ходить. Я точно съел что-то не то. Но официантка была так любезна. — Он отвернулся от Чалмерса и снова отошел к окну.
— Девять часов, — объявил Дэвид Гамильтон.
— Я и сам уже это заметил, — сказал Ланкастер и поднялся с дивана.
Позже, после отъезда людей из группы «Сперри», когда
Открыв дверь президентского кабинета, Билл сразу почувствовал напряжение, висевшее в воздухе. На краешке обтянутого белым полотном дивана сидел незнакомый мужчина. Одетый в мятую безрукавку президент, облокотившись на письменный стол красного дерева, упорно смотрел себе под ноги, словно пытаясь найти на полу давно потерянную вещь.
— Билл. — Митракис поднял голову и вяло улыбнулся. Он встал, огромный в своей белой рубашке. Его лицо то ярко освещалось отблесками, отраженными от лопастей серебристого вентилятора, вращавшегося над головой, то вновь покрывалось тенью. — Прошу.
Он знаком предложил Биллу войти.
Незнакомец встал с дивана.
— Билл, — продолжал Митракис, — это Фрэнсис Шерер из фирмы «Дорган и другие». Он один из юристов «Плимута».
Мистер Шерер неподвижно стоял возле дивана, держа в руке записную книжку, сшитую спиральной металлической проволокой. Это был крупный, как Митракис, мужчина с копной каштановых волос. В глазах, прикрытых тяжелыми, припухшими веками, застыла печаль. Шерер кивнул Биллу и протянул ему руку.
— Садитесь, Билл, садитесь. — Митракис тяжело опустился на стул возле письменного стола.
Мистер Шерер тоже сел, положил на записную книжку серебряную ручку и задумчиво почесал толстую шею.
— Билл, — заговорил президент и вздохнул. — Боюсь, что нам придется отпустить вас.
Мистер Шерер взялся за свою серебряную ручку. Внутренняя дверь за диваном, ведущая в конференц-зал, была полуоткрыта. На столе стоял оставленный после презентации проектор слайдов — металлический ящик, блестевший в полутьме зала.
— Мне очень больно об этом говорить. — Митракис беспомощно улыбнулся и замолчал, словно ожидая, что скажут другие. — Я очень привязан к вам, Билл, — продолжил Митракис и перевел взгляд на стеклянное пресс-папье. — Вы были очень ценным сотрудником «Плимута» в течение восьми, нет, уже девяти лет… Но в последние пару месяцев вы перестали справляться с делами, особенно после ограбления. — Он сделал паузу и посмотрел вверх. — Как это было ужасно, мы очень за вас переживали! — Он горестно покачал головой.