Диагноз

Лайтман Алан

— Да, да, да, — крикнул Билл. Он встал и в сердцах пнул компьютерный столик.

В клубе, расположенном на верхнем этаже «Марблуорт-Билдинг», из подвешенных к потолку динамиков гремела рок-музыка. Два десятка сотрудников разных фирм уже влезли на тренажеры, являя собой довольно жалкое зрелище. Несколько человек потягивали белковую смесь, пока им делали десятиминутный бодрящий массаж. Один мужчина, беспокойно покачиваясь из стороны в сторону, пытался медитировать на светло-зеленых подушках, практикуя дзен. Билл ненавидел клуб всеми фибрами своей души. Не переодевшись, он встал на лестничный тренажер «Стейрмастер», включил черепашью

скорость и начал докучное восхождение. Из раздевалки вышел Дэвид Гамильтон, одетый в черные спортивные трусы «Умбро», белую футболку и кроссовки «Рибок». Объявив во всеуслышание, что он готов пробежать две мили, потратив по восемь минут сорок пять секунд на милю, Дэвид торопливо подошел к одной из беговых дорожек, включил нужную скорость, наклон и начал свой забег. Его качающаяся фигура отражалась в двух параллельных зеркалах, порождая бесчисленное множество силуэтов, каждый из которых был более размыт, чем предыдущий. Джордж Митракис красовался в гладком, облегающем тело беговом костюме из черного нейлона с красными полосами. Митракис предпочитал велотренажер. Усевшись в седло, он показал всем сложенные буквой V указательный и средний пальцы, сунул в уши головные телефоны и нажал на педали. Все другие сотрудники переоделись в спортивные трико, шорты, футболки, свитера, кроссовки и теннисные туфли. Дайана Россбейн вышла из женской раздевалки в мешковатом тренировочном костюме, быстро скользнула по полу и скрылась за скрипучим тренажером для брюшного пресса.

Вскоре в воздухе повис запах честно и с пользой отработанного пота. Сотрудники буквально лопались от самодовольства. Нэйт Линден, в три погибели согнувшийся на велотренажере, сразу же открыл мобильный телефон и, держа его одной рукой, позвонил в Чикаго, в «Клемонс Мэньюфэкчуринг Труп», не забывая одновременно нажимать на педали. Сотрудники прислушались. Нажав кнопку отбоя, мистер Линден сразу же позвонил своей секретарше, шепча ей указания — некоторые слова звучали громче остальных, усиленные каждым нажатием на педали. Слышалось только: «тридцать пять минут», «шестьдесят пять тысяч», «завтра в девять пятнадцать». Мистер Линден, начав за здравие, явно не рассчитал своих сил, движения его ослабли, а молодецкий голос превратился в жалкое всхлипывание. Нэйт проявил излишнюю бесшабашность, поставив время упражнения на семнадцать минут.

— Они думают только о деньгах, — прошептал Чарлз Рэйвенскрофт из «Рэйвенскрофт Интернешнл» с восемнадцатого этажа Беатрис Дено, вице-президенту «Нью Инглэнд Кемикл» с тридцать второго. Эти двое бежали трусцой по обе стороны от Билла.

— Да, никогда не видела ничего подобного, — согласно кивнула мисс Дено, отпила глоток родниковой воды из бутылки и бросила презрительный взгляд на мистера Линдена. — Я слышала, что они дважды в день убираются в своих кабинетах, — продолжала мисс Дено.

— Что? — воскликнул мистер Рэйвенскрофт и негодующе посмотрел на Билла. — Я вам не верю.

— В своем учреждении я бы за это убивала, — прошептала мисс Дено. — Вы не представляете, какие неряхи мои люди. Дай им волю, и они начнут мочиться в коридорах.

Конец разговора Билл не услышал, как, впрочем, и сами собеседники. Кто-то прибавил громкость в подвешенном к потолку телевизоре.

— Как продвигаются дела с «Гэффи»? — крикнул Митракис Лайзе Теру, которая яростно упражняла бедра на «Стейр-мастере».

— Нам требуются дополнительные данные по «Дигителю», — прокричала в ответ мисс Теру, явно не расслышав,

что спросил босс.

— Билл, — не унимался Митракис, — какое же это было испытание для тебя. Подумать только, быть ограбленным! Слава богу, что с тобой все в порядке. Мы страшно за тебя переживали.

Билл посмотрел на Джорджа Митракиса и заставил себя улыбнуться. Что Митракис в действительности хотел ему сказать? Не следит ли шеф за ним краем глаза?

— Можешь несколько дней не особенно напрягаться, — продолжал Митракис. — Я кроме шуток.

— Согласна, — пропыхтела мисс Теру, стараясь шагать в такт с натужными механическими стонами очистителя воздуха. По лицу, смывая косметику, тек обильный пот. Зазвонил мобильный телефон мисс Теру. — Алло, Мартин, — прохрипела она, — ты очень вовремя мне позвонил. Кто дал тебе мой номер? — Она прислушалась, лоб пересекла озабоченная морщина. — Завтра? Ты хочешь получить это завтра? Я рассчитывала на понедельник. В какое время завтра? Не темни, Мартин. Я не собираюсь этого делать, если нет хотя бы малейшей необходимости. Ты действительно хочешь получить это к половине третьего завтра? Ладно. Да, хорошо. Да. Уверена. Все.

Она сразу позвонила секретарше.

— Четыре-десять, — сказала мисс Теру. — Подготовьте папку Дюбонне. Да, так подойдет.

Посмотрев на Митракиса, она изобразила на лице вымученную улыбку.

— Гэффи наконец подавился, — крикнула она. — Этот хорек Гэффи.

— Совершенно справедливо, — задыхаясь, произнес Дэвид Гамильтон, пробежавший полмили из положенных двух. Он ссутулился, обмяк, а лицо его побагровело и опухло. — Нам надо прекратить все дела с Гэффи. — Он помолчал, сделал большой глоток из бутылки и испустил громкий стон. — Этот резиновый ежик годится только на то, чтобы доставлять нам головную боль. Они сидят на своем капитале, как собаки на сене. И нам приходится иметь с ними дело. Пора выбираться из этой помойки.

— Это Том завлек нас в помойку, — раздался голос из-за тренажера для брюшного пресса. — Он тоже разделял их так называемые стратегические планы.

— Замолкни, Дайана! — закричал Дэвид Гамильтон. — Мы знаем, где ты.

— Сам замолкни, — отпарировала мисс Россбейн.

— Хватит болтать, — проговорил Милт Креймер с массажного столика, на котором его с кислым видом мял какой-то массажист. — Я устал вас слушать. Мне надо расслабиться.

В руке Гамильтона зазвонил телефон.

— В шесть тридцать, — задыхаясь, проговорил в трубку Дэвид. — Поверь мне, я напишу изложение… Да, в семь тридцать. Кэрри знает, что я ни за что не забуду о ее изложении.

Он посмотрел на цифровой дисплей и понял, что скорость его бега упала до девяти минут на милю.

— Я понимаю, что у тебя нет времени… Я поем в шесть сорок пять.

Шаг замедлился еще больше, до девяти с половиной минут на милю. Гамильтон пыхтел, как паровоз.

— Я помню про зеленое пальто, — сказал он, хватая ртом воздух. — Пожалуйста, не заводи разговор про зеленое пальто. Просто купи его. Как твои дела?.. Я тебя люблю и целую.

Сегодня Билл впервые понял, что Гамильтон даже с семьей общается в напыщенном британском стиле. Все люди говорят напыщенно и фальшиво. Он устал от разговоров, захотелось вернуться в кабинет. Голова раскалывалась от боли. Который теперь час? Можно ли бросить это бессмысленное топтание, не показавшись полным нытиком? Рубашка болталась на Билле при каждом движении, словно кричащий о капитуляции белый флаг.