Диагност 2
Шрифт:
Когда приехала Юнна и увидела черный матовый корпус корабля в подземном ангаре, она потеряла дар речи.
В ее глазах это было подлинное чудо. Плавные, словно текучие, изгибы корпуса, выверенные до миллиметра линии, эстетика, пронзающая взгляд. Геометрическое совершенство и хищная грация говорили сами за себя. Она, конечно, зачитывалась фантастикой, но никогда не представляла, что космический корабль может походить на черного, крылатого хищника. Завораживающий корпус манил к себе. Проведя рукой по холодной обшивке, она ощутила странное чувство — словно корабль приветствовал ее в ответ. Через распахнутую аппарель она вошла в нутро грузового отсека, с любопытством оглядываясь. Строгие линии коммуникаций, еще не скрытые обшивкой, сплетение шин, трубопроводов и реле рождали ощущение полной гармонии технического гения. Миновав грузовой отсек, она оказалась в
— Ну, как тебе птичка? — спросил он с усмешкой.
— Ты сам это все собрал?
— Нет, конечно. Дроиды трудились, я только проектировал.
— Но ты же не инженер, ты врач, — воскликнула Юнна, недоумевая.
— Удивительное свойство нейросетей. Можно овладеть практически любой профессией. Нужна только база данных и время на ее освоение. Пришлось сконвертировать университетские курсы по инженерному делу, сопромату, математике и еще много чего, и сделать на их основе базы данных. Закачал все в нейросеть, и вуаля. Только развертывание всех этих баз занимает время. Пока база развернется, пока пройдет освоение… И потом, мы же подсаживали зародыш нейросети. Ей тоже нужно время на рост.
— Получается, что и мне можно все это закачать? — с надеждой взглянула Юнна.
— Конечно. Твой мозг вполне в состоянии это все освоить. Был бы он граммов на пятьсот меньше, было бы сомнительно. В принципе, у людей нашей популяции средний вес мозга 1200 граммов. Но все зависит от самого человека. Мозг вообще самый изменчивый орган. И он практически ничего не наследует от родителей. Кстати, юсуповская школа доказала, что в любой, даже самой захолустной деревне, может родиться гений.
— Да, я читала их работы. Профессор Кирсанов у нас нашел кое-что интересное и идет на управляемый апоптоз нервной ткани. Скорее всего, можно будет выйти на управление всем процессом апоптоза и буквально выращивать нового человека, — задумчиво произнесла Юнна.
— Ну да, только результаты мы увидим не скоро. Люди растут медленно.
— У тебя есть какие-то мысли по этому поводу? — с интересом спросила Юнна.
— Ага, есть кое-что. Давай слетаем куда-нибудь? А то я тут совсем заработался, — предложил Влад.
— Там и поговорим.
— Куда полетим?
— Хочу куда-нибудь в тропики, где есть голубая лагуна и белый песок, — мечтательно ответил Влад.
— Припасы возьмем, а там лангустов половим и рыбу.
— Давай тогда завтра. Я с Дусей все приготовлю, и двинем.
— Только ночью. Не надо, чтобы народ видел аппарат. Рановато еще, — предостерег Влад.
На следующую ночь они спустились в тоннели, расположились в рубке, предварительно загрузив провизию в отсек для хранения. Влад уселся в пилотское кресло и, распахнув графеновые шторы на панорамном сапфировом стекле, ввел в компьютер координаты пункта назначения. Он выбрал атолл Пальмира. Необитаемый, с запасами пресной воды, затерянный почти в самом сердце Тихого океана, он формально принадлежал Японии. Влад уже договорился о выкупе острова, а согласие на аренду у него уже было. Аренда была символической — в обмен на установку радиомаяка для самолетов, что значительно облегчит навигацию. Сам радиомаяк уже ждал своего часа в грузовом отсеке. Юнна заняла место навигатора и с любопытством изучала на компьютере список программ по земной и звездной навигации. Проверив связь со спутниками и убедившись в исправности всех систем, импровизированные ворота в сопке распахнулись, и корабль вырвался в ночь.
— Слушай, а как ты назвал корабль? Надо же шампанское разбить о нос. И потом, ему нужна крестная, чтобы имя дать, — спросила Юнна.
— Шампанское я взял, — ответил Влад, улыбаясь. — А имя ты и дашь. Он будет называться «Лунь-Вектор».
— Почему «Лунь-Вектор»?
— Ну, лунь — птица призрачная, осторожная, но хищная. Как раз для разведчика подходит. Тем более, лунь обладает способностью бесшумного полета, — объяснил Влад. — Это же не
Атолл Пальмира был невелик — всего около трех квадратных километров суши, а вместе с лагуной — двенадцать. Весь утопал в тропической зелени, а в лагуне кишела рыба и лангусты. Правда, слухи о нем ходили нехорошие, но это всегда так. Японцы когда-то пытались построить там базу снабжения флота, но весь берег был изрезан рифами, и разбить корабль о них — проще простого. Единственный фарватер в лагуну оказался слишком мелким и извилистым. Поняв, что овчинка выделки не стоит, они покинули остров и больше не возвращались. Слишком далеко он находился от населенных пунктов, и снабжение превращалось в непосильную задачу. Влад же давно присматривал себе остров, чтобы скрыться от мира. Соседи ему были ни к чему, а обеспечивать себя он мог и сам. Полторы тысячи километров вокруг — ни души. И еще одно преимущество — на этом атолле не было сезона дождей.
Выгрузившись, Влад отдал приказ строительным дронам возвести хижину. «Луня» он загнал в старый японский ангар, оставшийся от прежних хозяев. Взошло солнце, и Влад, вооружившись ластами, отправился в лагуну за добычей. Ему до смерти надоела цивилизация с ее мобильным интернетом и всеобщим хаосом. Последние месяцы он не вылезал из своих тоннелей, полностью посвятив себя строительству корабля. Центральной власти, по его мнению, было на все наплевать. Российская империя и так была в силах кого угодно забороть. Предлагать свои технологии властям он и не думал. Там такой сонм чиновников, что сломаешь голову, пытаясь угодить им всем. Поэтому он решил действовать в одиночку. Юнна, сбросив с себя одежду, подставила тело ласковым лучам солнца на белом коралловом песке. Поныряв в лагуне, Влад вытащил на берег пару полных корзин лангустов. Потом рухнул рядом с Юнной на песок. Обед и ужин были обеспечены, а после можно было заняться и рыбой. Они предавались животной страсти прямо на песке, не отпуская друг друга ни на мгновение. Юнна истосковалась по Владу, и он тоже жаждал ее. Затем они окунулись в лагуне и принялись готовить дары океана. Дроиды уже возвели подобие летней кухни, где они и устроили гриль для лангустов. Влад приготовил чесночный соус и устричный микс. Получилось просто объедение. После ужина они долго сидели, наблюдая, как из темных вод поднимается Луна, потягивая легкое вино. Это было завораживающее зрелище. Мускусный запах Юнны возбуждал Влада с новой силой, и они вновь отдались чувствам. Юнна полностью отключилась от московских забот, а Влад перестал думать об инженерных решениях. Неожиданно Влад предложил слетать на Луну — просто посмотреть, как там и что. Юнна пожала плечами и спросила, хватит ли у них возможностей.
— Это вообще не вопрос. Конечно, хватит. Сделаем расчеты и рванем. Ускорители у нас есть. Вокруг никого. Выйдем на орбиту, а там плазменные двигатели не подведут. Просто подкорректируем орбиту, чтобы нас не засекли с Земли. Это же межпланетный корабль, а не орбитальный бот. Он таким и проектировался. Завтра произведу расчеты оптимальных траекторий.
— Я вообще схожу с ума, — призналась Юнна. — Нейросеть развернулась, и я вижу вещи, недоступные окружающим. Они словно мыслят в замедленной съемке. Вот, я только что получила звание доктора наук. А ведь я еще студентка. И тут же всякие члены-корреспонденты начали меня оттирать от науки. Хорошо, что Кирсанов за меня горой, а иначе бы сожрали. Где мы живем, Влад?
— Мы живем в государстве, которое долго не воевало. Люди забыли, что ядерная бомба — это реальность, — ответил Влад. — Почти восемьдесят лет не было большой войны в Европе. Ты думаешь, Германия забыла об унижении? Нет. Они только и мечтают о том, как нам напакостить. Но ресурсов у них нет. Колонии закончились, и брать сырье для переработки на халяву просто неоткуда — все приходится покупать. А денег на это нет. Американцы подсунули им модель экономики, основанную на сфере обслуживания. Если завтра им перекроют поставки сырья, они рухнут до уровня бесплатных супов в богадельнях. Сейчас они еще производят автомобили, но Япония и Америка выпускают в три раза больше. Никто в здравом уме не купит французский «Ситроен» или «Рено». Или «Ровер» из Британии. «Мерседес» купят, но он слишком дорогой. Рынок сбыта они потеряли, и даже Африка предпочитает наши внедорожники. Самолеты — тоже наши или американские. Даже такая развитая страна, как Япония, не может создать конкурентоспособный пассажирский самолет. Они предпочитают нашу технику. Южная Америка покупает у американцев. Это и есть разделение рынков. Пока всех все устраивает, но еще не вечер.