Дезоляция
Шрифт:
— Ну вот ты большая и крутая — значит хорошенькая, — мальчик подбежал к Дезоляции и схватил её за руку. — Ни у кого нет таких лапищ, как у тебя. И барабан с пушками, это ж прям крутяк!
— Опять ты о пострелушках! — в свою очередь девочка взяла её за кисть. — Хорошенькая — значит красивая и добрая! И… немного глупенькая. Как котёночек.
Наконец картина представления сложилась. Большая и красивая. Крутая. Добрая…
— Получается, миловидность — это и внешность, и поведение. Правильно ли понято ваше определение слова «милая»?
—
— «Хорошенькая» в понимании Юрия, как я полагаю, значит крутая. Причина: «пушки». Верно?
— Не, не ток пушки. Чтоб ещё больша-ая и много брони. Ты дыщь-дыщь-дыщь во все стороны, — пальцы, сложенные в пистолет, «убили» несколько роботов через дорогу, — а от тебя пули отскакивают. Как в фильмах!
Новые термины и их контекст закрепились в памяти и тут же были использованы в логической цепочке. Дезоляция наклонила голову к Маше.
— Значит, вы хотите погладить и меня?
В девичьих глазах мигнуло скрытое стремление.
— А можно?
Юрию же всякая активность была интересна.
— Я тоже хочу!
— Да, это возможно.
С этими словами Дезоляция опустилась на одно колено, чтобы дети смогли дотянуться до головы. Первым стал Юрий. Его рука небрежно прошлась по гладкому стеклу три раза. Не дожидаясь окончания, подключилась Мария. Она вела медленно, плавно. Дезоляция не чувствовала, но знала — мягко. Очевидно, кто из них больше любит животных. А кто — оружие.
Ещё немного посоревновавшись с сестрой, брат переключился на руки Дезоляции. Сбалансированные, защищённые. В безопасном режиме
Марии скоро надоело просто гладить и она тоже заинтересовалась рукой. Но не всей, а ладонью. Пальцами. Она внимательно ощупывала каждый из них, сгибала податливый механизм приводов и заставляла его принимать самые разные формы. Осторожно, не пережимая, не проверяя, сколько выдержит. Она пыталась узнать другое. Любопытно. Кульминацией этой игры стало то, что девочка переплела свои пальцы с пальцами оболочки, тем самым создав «замок». Дезоляция заметила ожидающий взгляд. Какая реакция должна быть? Что сделать? Неясно. Потеряв терпение, Мария показала это сама: заставила оболочку сжать руки так, чтобы получился замок. Знак дружбы? Занимательно.
Юрий же пытался прокрутить барабан инструментов, заставить сменить пульт на оружие. Тщетные усилия.
— Этого достаточно, — Дезоляция не спеша встала. — Нам необходимо дойти до базы людей до заката.
Дети обернулись к воротам и увидели Солнце, повисшее над горизонтом. Марию смутила тревога.
— Ну вот, опоздали. Мама точно заметила, что нас нет. Опять дома весь день сидеть заставят…
— Не ной, не запрут! Вишь, кого мы с собой приведём? — Юрий потряс руку оболочки не без её же помощи, приободряя сестру. — Нам ещё вкусняшек за это дадут!
В ответ — хмык. У сестры не было особой веры этому.
— Размышления о наказании вредны. Прошу, забудьте о нём на время дороги — возможно, его не будет
Угрюмость девочки сменила задумчивость. А после — принятие.
— Ладно, идём. Тебя нашли — и то хорошо.
Обозначив успокоение успешным, Дезоляция вновь возобновила процесс ходьбы.
На улице же, за пределами ворот, всякий уборщик и ремонтник обходил оболочку на почтительном расстоянии. Зона предупреждения. Она отпугивала всех, включая роботов, чей механизм самоустранения при дефекте не сработал. Однако не влияла на задействованных в работе. Так инспектор не обошёл их. И так же робот, чинивший фонарь, оставался на месте. И дети не замечали действия зоны.
Путь лежал через просторные улицы, вдоль трамвайных путей и рядов деревьев. Легче обойти возможный завал и меньше вероятность оказаться вне укрытия. Дети же могли утолить свой интерес механизмами, восстанавливающими город. Юрий так и делал. Мария — иначе. Она осматривала всё, что встречалось по дороге, но не отходила от Дезоляции ни на шаг. И регулярно возвращала свой взгляд к оболочке. Наконец, когда мимо проехала очередная «миловидная» машина-инспектор, она заговорила:
— Дезоляция, а я придумала, как мы тебя назовём.
Услышав это, Юрий отвлёкся от очередного робота-жука и догнал их.
— Каковы ваши новые идеи?
— Ция. Потому что это ты предложила. Сама.
Сейчас брат не спешил возразить. Сестра — продолжить. Дети смотрели друг на друга. Ждали каждый другого. Решали.
— Так даже интереснее, — одобрительное покачивание головой. — Хотя знаешь… После этого всего, я думал, ты её Милашкой покличешь, — слегка язвительный смешок. — Ты когда мелкой была, я тебя так и звал. Весёлая была. А потом ты стала занудой Нудой.
Мария резко возбудилась.
— Опять ты обзываешься! — девочка надула щёки. — Я всё маме расскажу!
Между этими детьми было на удивление много маленьких конфликтов.
— Прошу прекратить. Разлад излишен и контрпродуктивен.
Девочка фыркнула. Мальчик равнодушно повёл плечами.
— Не знаю, чего Машка так взбесилась. Я просто сказал.
Дети часто быстро переводят внимание на что-либо другое. Нужно лишь дать это «другое». Затмить ссору.
— Правильно ли я понимаю, что вы избрали моё запасное имя: «Ция»?
— Я не против. Ток если Машка передумала.
Юра сунул руки в карманы и развёл их в стороны. Странное действие. Мария смотрела на брата несколько секунд. Затем отвернулась к Дезоляции. Однако нотки обиды ещё звучали в её голосе:
— Тебе-то хоть оно нравится?
Очередной мелкий робот убежал в щель меж домов, чтобы не попасть за границу зоны — туда, где он подлежит уничтожению.
— Мне не может что-то нравиться. Главное — нравится ли вам.
— Нет, так не бывает, — Мария замотала головой. — Все что-то любят, а что-то — нет. Вот у нас в убежище компьютеры любят, когда за ними ухаживают, чистят их. А ещё им нравится, когда их хвалят. У тебя должно быть так же.