Дежавю
Шрифт:
И кажется, он ей изменяет.
Слегка накрапывающий дождик грозил перерасти во что-то более глобальное. Таисия поморщилась при виде сизой тучи и раскрыла зонт.
Выпрямление спиц, натяжение ткани отозвались слишком громким звуком, нетипичным, не таким, какой бывает при открытии зонта. А еще звук сопровождался ругательствами.
Тася обернулась.
Охнула.
На земле валялся перевернутый велосипед. Из-под него выбирался мужчина. Одной рукой он зажимал разбитый нос. Кровь текла сквозь пальцы, пачкала подбородок,
Таисия узнала мужчину.
Своим зонтом она покалечила не кого иного, как вратаря сборной России по футболу – Прохора Зиновьева.
Глава 3. Стать вратарем
В семилетнем возрасте Прохор еще не знал, что значит менять местожительство. Но, прежде улыбчивая, а теперь грустная мама, сказала, что так будет для них двоих лучше.
– В Пограничном нам больше делать нечего, – решительно принялась она за сборы. – Не хочу, чтобы ты…, чтобы… как отец, – смахнула Светлана Викторовна набежавшие слезинки.
Папа Прохора служил в береговой охране, ловил браконьерские суда в Охотском море. Браконьеры ловили крабов, а папа ловил браконьеров. Но однажды их всех поймал шторм.
Из маленького, продуваемого ветрами поселка, осиротевшая семья перебралась в Корсаков – второй по величине город острова Сахалин.
Добирались железной дорогой, и из окна поезда Прохор видел купающихся в море людей. Его это удивило. В Пограничном желающих лезть в холодные воды Охотского моря находилось мало.
– Это Анивский залив, – пояснила мама. – В заливе вода теплая.
Вот за этот теплый, с изрезанным берегом синий залив Прохор полюбил Корсаков. А еще за футбольную секцию, куда он сам записался во втором классе.
Хотел забивать голы. Воображал, как сильно бьет по черно-белому мячу, и тот летит в ворота.
Но забивать не получалось. Совсем.
– Зиновьев! Поди сюда, – как-то задержал его тренер после подготовки к областному турниру. – Атака у тебя слабая, – в задумчивом жесте почесывал плохо выбритый подбородок Толстых Виталий Константинович. – Зато падаешь красиво.
Прохор поджал губы. Он действительно свалился сегодня аж три раза. А все из-за бутс на размер больше нужного. Да и дождь перед началом тренировки лил, поле мокрое. Константиныч его, наверное, на скамью запасных решил перевести, – заранее расстроился юный футболист.
Но Толстых разбирать его игру не стал, а предложил неожиданное:
– Становись в ворота. У тебя прыжок хороший, рост выше среднего, руки длинные, кувыркаешься ты лучше всех в команде. А для голкипера приличный кувырок как раз очень важен.
– Так вратарь – это оборонительные действия, – ощетинился десятилетний Прохор. – Лучше на поле буду бегать.
– Неужели не хочешь ворота спасать? – гнул свое тренер. – Ты мяч далеко выбиваешь. Вот и будешь не в аут его посылать, как сейчас, а к воротам соперника.
– Если мне не понравится, обратно в нападающие
– Переведу, – пообещал Толстых.
Но Прохору понравилось. Причем не только ловить мяч, прыгать за ним, падать. Волнительным оказался процесс надевания вратарской амуниции – перчаток, наколенников, налокотников.
Ему пошили форму, отличающуюся от формы остальных игроков команды. И Прохор даже немножечко загордился, ведь теперь на любых турнирах он выделялся, и его ни с кем нельзя было перепутать.
Юношеская футбольная команда Корсакова считалась на Сахалине одной из сильнейших в своей возрастной группе. По плохим дорогам без асфальтового покрытия парни объездили на стареньком автобусе весь остров. В автобусе всегда было весело. Иногда добирались до места проведения соревнований железной дорогой, но чаще все же автобусом.
Сами придумали крутую кричалку, и на матчах болельщики ею поддерживали.
Прохор привык жить в таком ритме – школа-футбол, товарищеский матч-чемпионат области, тренировка-игра.
Тренировались в любую погоду. Снег, ливень – неважно. Приходил домой весь вымокший, но с простудой не слег ни разу. С поля в зал перемещались лишь в морозные дни, или, когда стадион не успевали почистить от снежных заносов.
– Батя говорит, на Кубок области селекционер из самой Москвы прилетит. Будет смотреть на нашего Егорова, – в обшарпанной раздевалке родного стадиона объявил парням тренерский племянник и игрок защиты Ромка. Благодаря его родству с Виталием Константиновичем, мальчишки многие новости узнавали уже до того, как о них будет объявлено.
В раздевалке поднялся галдеж. В четырнадцать-пятнадцать лет ребята уже хорошо знали, кто такие селекционеры. Знали, что агенты крупных футбольных клубов по всей стране ищут среди начинающих молодых игроков будущих звезд чемпионатов мира и еврокубков.
Прохор порадовался за капитана команды Егорова и хлопнул товарища по плечу.
– Покажи им класс! – пожелал он Сашке удачи.
В финале Кубка все решало пенальти. Сердцебиение Прохора участилось. Так у него всегда бывало, когда понимаешь, что именно сейчас решается исход игры и зависит он конкретно от тебя. Очень сильное моральное давление, но и адреналин зашкаливает, отправляя по всему телу электрические волны.
В такие минуты Прохор участвовал в отдельном соревновании – в своем личном зачете. В такие минуты все внешние звуки для него отключались. В такие минуты в поле зрения оставался лишь игрок, который будет бить одиннадцатиметровый. Вратарь и пенальтист просчитывали друг друга. Прохор пытался вычислить в какой угол ворот полетит мяч, а его оппонент размышлял над тем, влево или вправо прыгнет вратарь.
Судья свистнул, пенальтист сделал пять шагов назад и с чувством ударил по мячу.
Когда мысок кожаных бутс коснулся кожи мяча, Прохор откинул сомнения и прыгнул.