Дезертир
Шрифт:
Но никто не отозвался. Чертов солдат уложил уже четверых. Да еще куда-то делся Клаус.
– Никогда не верил этому сукину сыну.
"Не слишком ли громко я это произнес?" - внезапно эта мысль своими бредовыми корнями в?елась в мозг к Диггеру, да так там и осталась.
Ему стало страшно. Метрах в пятнадцати от него, ближе к дороге, маячила фигура, и он уже знал, кого она из себе представляла.
"Тебе не удастся меня прикончить."
... Он подкрался незаметно, настолько незаметно и бесшумно,
"Ничего. Скоро все кончится. Странно, но такое впечатление, что он удирает. Нет. Не удастся, рядовой..."
И оттолкнувшись, он всем весом бросился на фигуру...
Нож мягко вошел в спину, а после разрезал горло...
Кровь, густая и липкая, залила его руки...
"Получил, тварь!"
Отто Диггер делал подобное много раз, но никогда еще не испытывал такого сильного удовлетворения...
... и такого разочарования...
Перед ним лежал труп Клауса Фогеля, его друга...
... и такого отчаяния...
... его слабохарактерного друга Клауса.
"Он хотел сбежать. Этот ублюдок хотел сбежать."
Ему не было жаль. Нет. И в данный момент эта смерть могла означать лишь то, что враг его жив.
И он мог быть сейчас где угодно.
...
– Как твое имя, рядовой?
– полковник Генрих Майн, усталый и измученный страхом, медленно спускался с лестницы.
– Девки нет нигде. Так что ты говоришь?
– Адольф.
– Что?
– Мое имя Адольф.
– Да? А фамилия?
– полковник захихикал мелким нервным смехом, надеюсь, что не...
– Граббе.
– Что?
– Моя фамилия Граббе, господин полковник.
– Ты знаешь, Граббе, у меня такое чувство... ну, когда вода вытекает из рук, - Майн медленными шагами направился к выходу, - я не боюсь смерти, я с ней уже чудил, а ты - рядовой Граббе, ты не боишься?
– Никак нет, господин полковник.
В непонятном для него самого подобострастном порыве Адольф Граббе вытянулся в струну перед начальником, да так и замер, наблюдая за полковником.
– Будешь дом охранять...
И все.
Ночь.
Снова ночь и проклятый дождь. Дверь захлопнулась. Назад пути нет.
" - Что терять, я давно уже мертв, в сорок втором, после Москвы, после нее я был уже мертв. Все остальное - блеф."
Полковник начал свой медленный путь в ночь, держа автомат наготове, он разговаривал сам с собой, со своим вечным спутником, с единственным, кого он когда-то любил до той поры, пока не пошли неудачи одна за другой.
" - А этот пустоголовый пусть сторожит эту паршивую хижину, может проживет подольше, если только его уже не прикончили."
Подумав о таком ходе дела, Майн осторожно повернулся на сто восемьдесят градусов и стал
Он не видел, нет, но он чувствовал, как больной умирающий организм чувствует присутствие той самой костлявой и с косой.
– Иди сюда, парень.
Его голос показался ему самому неслышным.
– Выходи, черт тебя подрал!
Его властный, сильный, мужественный голос показался Майну еще более тихим и ничего не значащим по сравнению с завываниями ветра и барабанной дробью дождя.
" - Ну и пусть, ну и к черту."
Мысли скомкались в мозгах у Генриха Майна.
Что-то длинное и светлое упало ему под ноги...
Серая невысокая фигура вышла на поляну и непонятно откуда вытащила небольшой палашик.
Генрих не мог не улыбнуться своим страхам. Все, чего он боялся - это израненный ободранный рядовой непонятно какой армии.
– Тебе просто повезло с остальными, солдатик.
– Бери меч.
– Хорошо.
Майн поднял с травы что-то длинное и светлое, постарался крепче сжать, и шагнул с этим навстречу ободранному рядовому.
– Рыцарски штучки, солдатик.
– Защищайтесь, полковник. Ваша последняя схватка. Почему бы вам не провести ее честно.
– Что ты мне хочешь сказать, урод? Что я трус?
Полковник кинулся навстречу врагу, тяжело размахивая оружием, промахнулся и до половины втопил лезвие меча в топкую землю.
– Ловкий, да?
Солдат не ответил. Он смотрел на дальний край поляны, где показалась единственная светлая фигура в этом дождливом и мрачном мире... Она... и другой нет нигде. Та, что знает... Саша...
Она смотрела на него все понимая... И прошлое, и будущее, что было, и что не было... Настоящее, если оно вообще существует.
– Александра, не надо. Нет. Не ходи сюда, - он сказал это настолько тихо, что никто кроме нее и не мог расслышать...
... Холодное лезвие, отбросив в разные стороны липкие комья грязи, просвистело рядом с лицом...
... Ответный шелест ветра, рука полковника, безжизненно свисающая вниз...
... в траву упало что-то длинное и светлое...
– Моя рука, я ее не чувствую...
Майн сел на землю, держась за правое плечо. Кровь и дождь стекали по его черной униформе. Он готов был заплакать, но держался из последних сил.
– Я не доставлю тебе такой радости, Солдат. Лучше давай закончим все это... моя голова - твой меч...
– Не надо мне никакого удовольствия, никакой радости...
– Убей врага. Ты должен...
Дождь окутал их обоих, двух врагов, уже не желавших сражаться...
... А третий вышел из дождя...
... и самый последний яростный порыв ветра вошел в грудь Солдата...