Дезертир

Токтаев Евгений Игоревич

– Ускорить движение!

– Что случилось? – крикнул центурион, но вестовой не ответил, ускакав прочь.

Впереди идущие начали отрываться, и Квинт поспешил повторить приказ солдатам:

– Шире шаг!

Легионеры недовольно заворчали, но с исполнением не задержались.

– Бой будет, – предположил Авл, идущий в первой шеренге, – чего иначе гнать на ночь глядя?

– Сходу, что ли? Целый день топаем, – его товарищ поудобнее перехватил фурку, – они там все с ума посходили?

– Не служил ты, братец, в Африке, – буркнул седой ветеран, –

мы за Югуртой по пустыне только так и гонялись. Переход – бой. А иначе его было не поймать. Скользкий, как угорь.

– Это вас Цецилий Метелл так воспитывал? – злорадно оскалился Авл, – я слышал, вы там совсем в студень превратились, не воины, а бабы на сносях: "Всего боюсь, мозгов не имею".

– Язык откуси, сопля! – возмутился ветеран.

Зубоскала толкнули в спину, и кто-то из задних добавил:

– Беготня была с Марием, а Метелл все больше ползал.

– Мы так Капсу взяли, – обиделся ветеран, – по пустыне целый день, под солнцем, и сходу в бой.

– Ты что же, Кезон, с Марием служил? – поинтересовался сосед ветерана.

– Служил, – буркнул седой.

– А никогда не рассказывал...

– Давно это было. Тогда еще в легионы всякую шелупонь, вроде тебя, не принимали. А Сулла у Мария в трибунах ходил.

– Ну и как оно, с Марием-то? – спросил Авл.

– Вон его спроси, – кивнул Кезон в сторону Севера, – он большим начальником был, лучше расскажет.

– А и верно! Слышь, командир? Где лучше, с Марием или у нас?

– Так он тебе и скажет, – раздался голос сзади.

– Я Мария ни разу в глаза не видел, – спокойно ответил центурион, – служил в Испании.

– Ну и как?

– Как везде. Легаты меняются, а служба одна.

Квинт уже сбился со счету, в который раз затевался подобный разговор. Сравнение полководцев было для солдат одним из любимых развлечений в походе. Необременительно, чеши себе языком. Центурион от беседы не уклонялся, под нее неплохо мерялись мили, особенно, когда легионы ступили на Эгнатиеву дорогу и ноги уже не вязли по колено в грязи. Приняв, наконец, Квинта, как своего, солдаты, тем не менее, никак не могли осмыслить тот факт, что Север не с луны свалился, а служил прежде, так же, как они. В таких же легионах.

"Хорошо Сулла поработал. Эти за ним на край света пойдут. Брат против брата встанет, не задумываясь. Марианец для них – существо чужой крови".

– Я слышал, – сказал Авл, – у марианцев похоронных коллегий нет, и легаты на погребение покойников из своих средств деньги выделяют.

– Вранье, – опроверг слух Север, – солдаты скидываются, как везде.

– А донативу [94] всю выдают?

– Половину. Остальное только после службы. Иначе на что ты жить-то будешь, если покалечат?

94

Донатива – выплаты легионерам сверх жалования, денежные подарки.

– Да платили бы всё! Я бы ни за что не истратил!

– Ври больше!

Кто в Беотии общественный котел в кости проиграл? Мало мы тебе ребер пересчитали? – возмутились в задних рядах.

Разговор сам собой скатился в сторону от обсуждения возможного сражения, но вскоре предчувствие недоброго вернулось: небо на севере затягивало дымом.

– Это что еще такое?

– Гераклея горит!

– Точно, мне вчера знакомец из первой когорты сказал, недалеко уже до Гераклеи. Подходим.

– А кто поджег-то?

– Варвары, кто же еще.

– А может наши ворвались? Зря, что ли, командовали топать быстрее?

– Надо бы, братья, поспешать! Этак нам никакой добычи не достанется!

Солдаты приободрились, откуда только силы взялись. Передние шагали в ногу с командиром, а задние начали спешить и толкаться.

– Ну-ка, ровнее строй! – рассердился Север, – куда ломанулись, как стадо баранов?

– Какая вам добыча? – осадил торопыг Барбат, – кто даст римский город грабить? Базилл точно не даст.

– К тому же варвары все давно растащили, – добавил Авл.

– Вот мы у них назад и отнимем!

Отнять не получилось. Дромихет покинул город. Убираясь восвояси, фракийцы в бессильной злобе поджигали дома – не досталось им, пусть никто не получит. Авангард Базилла, достигнув Гераклеи, застал отход последнего отряда фракийцев. Римляне немедленно вступили в бой и перебили варваров, но пожар успел разгореться. В застройке старого македонского города преобладал камень, однако и дерева хватило, чтобы Гераклея стремительно превратилась в гигантский костер.

Марк Лукулл, командовавший авангардом, послав гонца к Базиллу, немедленно приступил к тушению пожаров, но людей у него было немного. Легат отправил на помощь Марку всю кавалерию, пехота тоже поспешала, как могла. Достигнув города, первая когорта заняла оборону, остальные, по мере подхода, включались в борьбу с огнем.

Базилл оценил обстановку. Проходя через Гераклею, Эгнатиева дорога продолжалась на северо-запад, и варвары могли отступить по ней, но это был не единственный вариант: дорог, обычных грунтовых, ответвлявшихся от основного тракта и ведущих во Фракию, было несколько. Варвары могли уйти в Лихнид, в Дамастион, в Скопы... Куда угодно. Куда?

– Осторий послать две турмы [95] по каждой дороге. Если найдут варваров – в бой не вступать. Клавдий, немедленно найди кого-нибудь из местных, кто в состоянии связно рассказать, что тут творилось.

Глабр бросился исполнять и довольно быстро приволок двух человек: пленного фракийца, уцелевшего в схватке с конниками Лукулла и горожанина, оборванного и перемазанного сажей.

Первым делом Базилл обратился к местному жителю:

– Как тебя зовут?

95

Турма – подразделение римской кавалерии, 30 человек.