Дезертир
Шрифт:
Очевидно, кто-то из богов усиленно пекся о бывшем префекте конницы – случай переломить отношение к себе представился совсем скоро.
Еще в Фессалии, неподалеку от границы Пиэрии, армию догнал большой конный отряд варваров со штандартом вспомогательной части. Три сотни всадников галопом промчались вдоль колонны, подняв фонтаны грязи и окатив крайних в строю солдат с головы до ног. Легионеры Севера обрушили на обидчиков потоки брани, но те пропустили ее мимо ушей. Все, кроме нескольких замыкающих всадников, которые поворотили коней и наехали прямо на марширующих солдат, облаяв их на непонятном языке и едва не потоптав. Удовлетворившись наказанием, варвары бросились догонять своих.
Возмущению
Обидчиками оказались варвары-скордиски, ауксилларии Бруттия Суры, приданные наместником в помощь Базиллу. Римлянам они показались похожими на галлов, да собственно, так оно и было, разве что на Балканах, с легкой руки эллинов, эта нация именовалась кельтами.
Скордиски пришли в северные области Фракии три столетия назад, выгнав соседей фракийцев, скифов-сигиннов, и присвоив себе их столицу – Сингидун [90] . Как и их западные собратья, это были люди высокого роста, крепкого телосложения, светловолосые, храбрые и чрезвычайно воинственные. Вместе с другими кельтскими племенами, обосновавшимися на Нижнем Дунае, Данубии на их языке, скордиски поучаствовали в великом походе на Элладу, а позже активно поступали на службу македонским царям. Два года назад отряд скордисков совершил лихой набег на Македонию, но был окружен силами Сципиона Азиатика, тогдашнего наместника. Азиатик предложил варварам выбор: смерть или служба в римской армии. Как раз тогда на востоке зашевелился Митридат, а подкреплений наместнику никто не торопился слать. Скордиски выбрали второе. В Рим Азиатик отправил победную реляцию об успешном отражении варваров, которых он "гнал, аж до самого Сингидуна", а из удачного приобретения сформировал несколько подразделений конницы, в которой испытывал особенную нужду, благо скордиски пришли верхами. Римляне в ту пору не сильно разбирались в отличиях дунайских кельтов от их западных собратьев. А галлы имели репутацию отличных кавалеристов. Особенно эдуи – давние союзники Республики.
90
Современный Белград.
Обиженных легионеров происхождение варваров интересовало в последнюю очередь. Они пришли бить морды и немедленно претворили свое желание в жизнь. Варвары в долгу не остались, тем более, что каждый из них превосходил большинство римлян ростом, самое меньшее, на полголовы. Драка вспыхнула молниеносно, без предварительных толканий и взаимных поносительств. Очень скоро стало ясно, что ударной силы в виде Лапы и еще пары крепких ребят, легионерам не хватает и тогда в расположение шестой центурии десятой когорты помчался гонец с возбуждающей вестью: "Наших бьют!" Подкрепление прибыло во главе с центурионом, который для начала своротил челюсть первому попавшемуся светловолосому верзиле, а уж потом, отбив у противника наиболее пострадавших подчиненных, зарычал ливийским львом, требуя отставить беспорядки. К месту побоища явилось начальство: примипил, центурион Гарса и пара трибунов, одним из которых оказался Клавдий Глабр.
Зачинщиков драки повязали и упекли в яму, а Северу приказали проследовать пред очи легата. Глабр предложил провести открытое разбирательство возле претория, но Базилл его не поддержал, мотивируя тем, что сбежится весь легион, а "нечего устраивать зрелища,
Алой [91] , пришедшей к Базиллу, командовал префект Гней Осторий, прослывший первым мечом в армии наместника Гая Сентия. Его слава гремела далеко за пределами Балкан, многие ветераны были наслышаны об искусстве префекта, а некоторым довелось лицезреть Остория в деле. Именно он, как командир "пострадавшей" стороны, выступил обвинителем.
91
Ала (лат) – "крыло". Подразделение римской конницы из трехсот человек.
Легат обвел взглядом собравшихся в палатке командиров, задержавшись на "марианце", и приступил к разбору происшествия. Тратить на это занятие много времени он не собирался. Собственно, причина драки его не интересовала. Дисциплина нарушена? Нарушена. Виновные будут наказаны. Вмешательство командующего в таких случаях не требуется, младшие командиры знают, что делать. Легат посмотрел на Гарсу.
– Смутьянов сечь розгами, – решение Базилл обдумывал недолго, – по десять ударов.
Командующий посмотрел на Севера. За этим следовало приглядывать. Драку начали солдаты его центурии, среди зачинщиков, как доложили, есть марианцы. Бардак творится в шестой центурии, десятой когорты и командир пресечь его не может. С другой стороны, центурион действовал правильно, драку прекратил, восстановил порядок.
– Центуриону выговор. Квестор, урезать центуриону выплату на двадцать денариев.
– Единовременно? – поинтересовался квестор.
– Да. Свободны, – легат вернулся к свитку, который изучал до разбирательства.
Двадцать денариев. Месячное жалование центуриона. Север даже не поморщился, он уже и не помнил, когда последний раз задумывался о деньгах.
Квинт не стал оспаривать решение командующего, признавая его справедливость: хороший командир всегда знает, что на уме у его подчиненных и случаев, подобных этому, не допустит. Однако кое-кому из присутствующих озвученного наказания показалось мало.
– Легат! – вскричал Осторий, – это же марианец!
– И что? – командующий поднял глаза на префекта.
– Он мятежник! Подрывает дисциплину в легионе! Эти марианцы...
– Какой ты ретивый, префект... – поморщился Базилл, – копытом землю роешь. Сулланцы, марианцы... Тебя даже не было в Риме, когда случился этот досадный раскол. Чего ты громче всех орешь?
– Вообще-то, мой легат, я поддерживаю Остория, – сказал Глабр, – центурион с нами всего несколько дней, а уже дважды отличился.
– Дважды?
– Он покалечил своего опциона.
Легат посуровел.
– Почему не доложили? Центурион, какова причина?
– Неподчинение приказу.
– Какой был приказ?
– Исправить небрежную установку палисада.
Легат поднял бровь.
– Не вижу ничего противозаконного. Центурион пекся об обороноспособности лагеря. Его прямая обязанность. Насколько серьезны увечья?
– Зубы выбил, – буркнул Гарса.
– И все?
– Ну, синяков наставил.
– То есть, опцион остался в строю и просяную кашу есть может. Инцидент исчерпан.
Командиры вскинули руки в салюте, и вышли из палатки. Снаружи Севера поджидали его легионеры.
– Ну что? – спросил Барбат.
– Выговор.
– И все?
Квинт усмехнулся.
– И все.
– Ну, вот и хорошо! – Расплылся в улыбке Барбат, – я наслышан о Базилле. У него репутация уравновешенного и справедливого человека. Не то, что некоторые здесь...
– Ты что там гавкаешь, пес смердящий? – поинтересовался Осторий из-за спины Севера.
Квинт обернулся.
– Попридержал бы ты язык, префект.