Дэйр
Шрифт:
Но эта горстка сумела создать — не возродить, а создать на иной основе — новый тип общества для нового типа разумных существ. Уцелевшие поняли, что они подошли к грани всеобщего уничтожения. Более того — что перешли эту грань, потому что так и не поняли, кто они такие и для чего им дан великий дар — разум. Поэтому все силы выжившие отдавали поиску ответов на эти два вопроса, с тем, чтобы решить: нужно ли разумным технологическое общество, а если да, то каким оно должно быть, и по какому принципу строиться… Разум должен сначала познать себя, а уж потом познавать остальные тайны природы!
И оставшимся в живых удалось
Джека не покоробили последние слова. Он знал: когда на языке гривастых борются правдивость и вежливость, то правда побеждает в большинстве случаев. Даже если это «детский язык» вийров.
Он внимательно вгляделся в картину. Она была неяркой: красители редки на этой лишенной железа планете; явственно выделялся Арра, знакомый Джеку по школьным описаниям и угольным копиям знаменитого карандашного портрета. Портрет был сделан предком Кейджа с натуры вскоре после того, как землян зашвырнули на Дэйр. Внешне Арра походил на помесь человека с хвостатым медведем (видно, поэтому отец Джон называл Арра «урсокентаврами»). Между тем, Эгстоу продолжал:
— Заметно, не правда ли, что безусловно доброе выражение лица этого великого человека внушает трепет и даже некоторый страх? Мне хотелось изобразить Арра как символ Вселенной. Ведь это непостижимое существо, не похожее ни на людей, ни на вийров. Оно объединяет и олицетворяет в себе как физическое, материальное начало, так и нечто такое, что находится «по ту сторону» материи, про что, конечно, давно догадываются вийры, хотя и подразумевают под этим нечто иное, чем люди Дэйра. Носители двух столь отличающихся, и одновременно неразрывно связанных начал, необычайно могущественны, но при этом добры. Арра, по-видимому, прибегали к средствам устрашающим, внешне враждебным для людей, однако лишь с целью преподать урок, а вовсе не с желанием покарать или уничтожить. Если человек ничему не учится — тем хуже для него.
Поймите меня правильно. Арра — не сверхъестественные существа, они из такой же плоти и крови, как вы или я. И я не верю, что ими руководили некие таинственные высшие силы, в которые верите вы. Сами Арра — это и та часть реальности, которую мы в состоянии понять, и та, которая пока нам недоступна. Я ясно говорю?
Да, Джеку было ясно. Но ему была не по душе мысль, что человек — это лишь ребенок, лишь усваивающий уроки жизни, а гривастые — его учителя.
В стороне неодобрительно хмыкнул Чаксвилли; Эгстоу опять слегка улыбнулся. Джек вежливо поблагодарил Смотрителя за рассказ, за хлеб и вино, извинился за срочные дела, мешающие остаться и отведать жаркого. Это были не просто вежливые слова: ему на самом деле не хотелось уходить. Ведь каждый шаг в сторону дома приближал встречу с отцом и неминуемую расплату за то, что в разгар стрижки Джек ушел на охоту, да еще прихватив драгоценную саблю.
Решив все же, что дальше пребывание тут будет выглядеть нелепым, а то и назойливым, Кейдж свистнул Самсону. Чаксвилли уже шагал впереди по дороге, и Джек стал догонять его. Хоть минералог чужак здесь и вообще довольно неприятный тип, но вдвоем все же веселее; да и любопытно разузнать
Что-то заставило Джека обернуться; его нагоняла Р-ли, вытираясь на ходу душистой травой.
— Немного пройдусь с тобой, не возражаешь?
Джек не успел ничего ответить: из-за высокой каменной стены на дальнем конце моста раздался жалобный возмущенный вой и показалась трехколесная повозка, запряженная парой единорогов. На козлах повозки сидел Чаксвилли. Завидев Джека и Р-ли, он натянул поводья, пытаясь остановиться; как обычно, единороги и не думали повиноваться и продолжали, взбрыкивая, трусить по дороге с громким негодующим храпом. Только кнут вместе с туго натянутыми поводьями и отчаянной руганью позволили Чаксвилли остановить животных. Удлиненные глаза единорогов сверкали; не было никаких гарантий, что через секунду повозка не рванет во весь опор безо всяких приказов седока.
— Святой Дионис! — хрипло прокричал Чаксвилли. — За какие грехи нам посланы эти вместилища нервов и тупости?! Почему бы вместе с людьми не захватить сюда легендарных лошадей? Какое, говорят было животное!..
— Если, конечно, вообще было, — рассудительно заметил Джек. — Вы не позволите мне поехать с вами?
— И мне? — добавила Р-ли.
— Залезайте, залезайте! Если вы не хотите упустить свой шанс свернуть шеи! Эти тупые твари одинаково мчатся и по шоссе, и по лугу, и по извилистой лесной тропе.
— Да уж, управлять ими при езде нелегко; но попробовали бы вы пахать на них…
— Пробовал. Лучше уж запрячь в плуг дракона. Он намного сильнее и куда послушнее.
— Что?!
— Шучу, Кейдж. А вашему зверю, — он указал на Самсона, — лучше бы бежать позади и чуть поодаль, а то как бы мои скакуны вконец не свихнулись со страху…
Джек пристально взглянул на Чаксвилли. Нет, ему определенно не нравятся люди, позволяющие себе шуточки в отношении драконов. Да и в отношении многого другого…
Смуглолицый гаркнул на единорогов и полоснул кнутом по мохнатым спинам. Своенравная пара продолжала упрямо идти мерным неспешным шагом. Погонщик пожал плечами и предоставил животным самим выбирать аллюр. Некованые раздвоенные копыта медленно ступали по темно-серому покрытию древнего шоссе.
Минералог спросил Джека о его дальнейших намерениях. Джек вежливо ответил, что прошлой зимой закончил учебу в монастырской школе и с тех пор помогает отцу на ферме.
— А призыв в армию?
— Отец заплатил отступного… Мы не можем допустить, чтобы я зря терял там время. Другое дело, если бы запахло войной…
— Ты все еще собираешься поступать в столичный колледж? — Спросила Р-ли.
Джек удивился этому вопросу. Он не виделся с сиреной три года и не помнил, чтобы когда-нибудь говорил ей об этом. Хотя, может быть, и говорил… А память у гривастых отменная. А может, она услыхала об этом, будучи в горах? Он много слышал о дальней связи вийров при помощи тайных сигналов.
— Нет, не сейчас. Я хочу поступать в училище, но не в Сан-Дионисе. Дело в том, что меня очень интересуют психические исследования. Мой научный наставник, брат Джон, поддерживает меня в этом. Но он говорит, что лучшим местом для меня будет не столичный колледж, а Дальний.