Дэймия
Шрифт:
И действительно, в течение нескольких первых месяцев жизни Ларака и его мать, и его отец не раз улавливали, как сестра касается сознания братишки, заставляя его улыбаться.
– Что-то мне в это не верится, – скептически заметил как-то Брайан, когда Ровена упомянула в Башне о расстоянии мыслепередачи ее дочери.
Афра только улыбнулся:
– Она пообещала, что будет самой лучшей в мире сестрой.
– Мне кажется, с ним еще много не поговоришь, Афра, – запротестовал Брайан.
– А-а, сердцу не нужны слова, – ответил Афра и совершенно не характерным для него драматическим жестом прижал руку к груди. Затем он сгреб
Брайан озадаченно посмотрел на Ровену и вышел из Башни.
Тем временем, пока Лараку шел первый год, Дэймия выяснила, что Алла так же любит пони, как и она, и девочки стали неразлучными подругами.
Контакты с Лараком значительно сократились, но иногда малыш без всякой видимой причины принимался хихикать. Смех его был так заразителен, что к нему присоединялись все, кто бывал рядом. Но каждый раз, когда его родители, или Таня, или Афра пытались понять причину таких взрывов веселья, они не могли найти объяснения, даже Плута никогда не оказывалось поблизости. «Проверка Дэймии» – стало стандартным толкованием.
«Веселый ребенок, – говорила его мать, – двойная радость для матери».
Афра воздерживался от упоминаний о том, что Дэймия тоже была веселым ребенком. Однако он был не против веселого Ларака и вскоре совсем смирился с отсутствием в его жизни Дэймии.
– Он здесь! – взволнованно закричала Дэймия, поворачиваясь к учителю. – Мой брат здесь!
– Ш-ш! Дэймия, продолжай выполнять задание, – укоряющим голосом сказала учительница, потому что девочка была уже достаточно взрослой, чтобы сознательно выполнять правила поведения в классе. – Ты сможешь увидеться с ним после школы.
После окончания занятий Дэймия буквально вылетела в холл. Там ее ожидала Ракелла.
– Меня послала за тобой Истия, – сообщила она и улыбнулась, увидев, каким волнением светится лицо Дэймии.
Теперь девочку занимало только одно – то, что она наконец-то увидит своего обожаемого брата. Даже Юпитер сегодня отошел на задний план. Дэймия прыгнула во флиттер и всю дорогу пыталась «заставить» Ракеллу превысить разрешенную в районах застройки скорость. До самой усадьбы Рейвенов ерзала она на сиденье, и не успела Ракелла как следует посадить флиттер, как девочка уже выпрыгнула из него.
– Где же он? – взволнованно спросила Дэймия и, безошибочно направившись в сторону кухни, распахнула дверь. На какое-то мгновение она замерла на пороге. – Ларак!
Перед маленьким Лараком возникла стройная фигурка, на голову выше его ростом, с блестящими голубыми глазами и длинными черными волосами. Дэймия же увидела чудесного темноволосого братика. Почувствовав его неожиданную робость, она вопрошающе протянула к нему руки. Карапуз осторожно взял ее палец.
– А теперь пойдем, – позвала Дэймия. – Мне надо так много тебе показать и рассказать… – Она направилась к задней двери, буквально волоча его за собой.
– Он ведь еще совсем младенец, – напомнила Истия, смеясь над простодушием Дэймии, но ее энтузиазм был настолько заразителен, что Ларак не колеблясь зашагал за своей удивительной сестрой. – Пусть идут! – разрешила Истия, когда кто-то сделал движение, чтобы остановить детей. – Дэймия прекрасно позаботится о нем. Ведь именно для этого она так долго ждала брата. Остается только поблагодарить Бога за то, что Юпитер уже слишком стар, чтобы брыкаться.
Дэймия
– Хорошее дерево, правда, Ларак? Больше, чем деревья в парке Каллисто.
– Листо? – переспросил Ларак, и на его лице отразилось огорчение.
– Кому нужен Листо, если находишься на Денебе? – фыркнула Дэймия, совершенно забыв о своем былом упрямстве и наполнив эти слова таким энтузиазмом, что лицо ее брата прояснилось, хотя он и продолжал разглядывать дерево. Внезапно она пришла к весьма самоотверженному решению
– изменить свой первоначальный план немедленного знакомства с Юпитером.
– Знаешь что, Ларак? – заговорщически прошептала она ему. – У меня прямо на вершине есть совершенно особенное местечко. Хочешь посмотреть?
Ларак смотрел на нее расширенными от восторга глазами и, не в силах открыть рот, чтобы сказать что-то, просто кивнул.
– Тогда вперед! – воскликнула Дэймия, взмахнув рукой. Она уже залезла на три ветки, когда оглянулась и увидела, что Ларак неподвижно стоит на земле и озадаченно смотрит на нее. – Ох, извини! – Дэймия спустилась, подсадила его на нижнюю ветку, убедилась в том, что он крепко держится на ней, а затем забралась и сама. – Ты ведь никогда раньше не делал этого, да?
Ларак покачал головой.
– Ага, Мия.
Дэймия хихикнула.
– Дэймия, а не Мия. Попробуй еще раз.
Ларак старательно ворочал языком, но у него получилось то же самое. Дэймия нетерпеливо передернула плечами.
– Ладно, попробуешь потом. А сейчас давай взбираться дальше!
Вскоре она поняла, что ноги у Ларака короче, чем у нее, поэтому она легко перебирается с ветки на ветку, а для него это представляет большую трудность. Забравшись достаточно высоко, так, чтобы их нельзя было увидеть, она помогла Лараку перелезть на самую верхушку, на то свое особое место, где ветви сужались до такой степени, что не способны выдержать даже самый малый вес. Затем Дэймия развела ветви руками, чтобы ее брат мог полюбоваться чудесным видом, который открывался с вершины. Она показала ему разные интересные места – где живет Алла, где протекает ручеек, Башню, видневшуюся на горизонте, очертания Сити за ней. В конце концов она запыхалась и умолкла, с надеждой глядя на Ларака.
– Правда, Денеб замечательный?
Брат смотрел на нее с обожанием.
– За-ме-ча-тель-ны…й! – Ему удалось произнести «й» как отдельный слог, и он рассмеялся своему успеху.
«Я люблю тебя», – робко сказала Дэймия своим самым тихим «голосом», которым она обращалась к нему весь год.
Глаза Ларака расширились, сначала от страха, а затем от радости. Лицо его расплылось в улыбке.
«Люблю тебя, Дэймия».
– Они неразлучны! – жаловалась Линна. – Она рыдает в голос, а он сидит и беззвучно роняет слезы. Этим слезам сопротивляться гораздо труднее, чем ее реву. Посадишь их вместе – и никаких проблем.