Дэймия
Шрифт:
– А этого? – поспешил вставить Джеран, который хотел получить ответ на свой вопрос раньше, чем Сира.
– Твою кобылку, Сира, зовут Птичка, а твоего мерина – Джеран, Кузнечик,
– ответил Ян, явно наслаждаясь своей ролью.
«Если бы Афра рассказал им о пони, Джефф, – заметила Истия своему сыну в тот день поздно вечером, когда внуки ее уже были уложены спать, – с отправкой не возникло бы никаких трудностей».
«Я и забыл, что тебе все еще приходится возиться с этими несчастными животными, – грустно отозвался Джефф, который прекратил кататься
«Спасибо, не надо. Здесь достаточно живности, о которой нужно заботиться. Мне, по правде говоря, пришлось приложить немало сил, чтобы убедить Дэймию лечь спать в кровати, а не в конюшне рядом с Юпитером».
Джефф хмыкнул:
«Юпитер?»
«Вот именно, Дэймия была так рада этому! Она необыкновенно чувствительна ко всему окружающему, правда? Как бы то ни было, ты можешь успокоить Ангарад и сообщить ей, что все в порядке».
«Хорошо, но я, наверное, не буду упоминать о том, что на смену ей пришли коротконогие производители навоза».
Ровена уже знала, что дети благополучно прибыли на Денеб, но устроила ему и Афре такую бурю по поводу того, что они практически насильно похитили у нее детей, что Джефф решил не рисковать, чтобы не спровоцировать еще один шторм. Ровена спала сейчас более крепко, чем когда-либо на протяжении многих последних месяцев. Он не хотел говорить об этом матери, но был рад видеть, настолько эффективно подействовало снятие с ее плеч груза материнских забот.
«Эти коротконогие производители навоза – лучшее лекарство для детей, которые еще не обжились на новом месте. Дэймия уже через пять минут нашла полное взаимопонимание с Юпом. Сира не больно-то обрадовалась эффекту, который долгая езда верхом произвела на ее нежную попку, но Бессева тут же помогла ей, смазав подходящей мазью. Джеран выглядит ужасно напыщенным. Временами он бывает так похож на твоего отца!»
Джефф снова хмыкнул, так как хорошо знал, что имеет в виду его мать.
«В таком случае остается только надеяться на то, что он исправится к тому времени, когда мне удастся его навестить».
«Подожди немного! Ангарад действительно нельзя сейчас путешествовать – для нее это слишком большой стресс. И дайте детям как следует устроиться на новом месте. Родри и Ян сняли полдюжины пленок, завтра я передам их Морфану, чтобы она телепортировала их вам. Это должно вас обоих успокоить».
«Конечно, мама, я не могу найти подходящих слов, чтобы отблагодарить тебя за такое беспокойство».
«Ладно, у меня есть на это свои причины».
Но когда Джефф попытался выведать что-нибудь в ее сознании, Истия не позволила ему сделать это.
Бессева, заметив самодовольную улыбку Истии, посмотрела на нее, вопросительно подняв брови.
– Я успокоила озабоченного папашу, сообщив, что его малыши спокойно спят в своих кроватках, – пояснила Истия и, как обычно, слегка улыбнулась.
– Нам надо будет получше присматривать
– Гм-м, действительно.
– Но, Истия, не маловаты ли они еще?
– Вовсе нет, – резко ответила Истия. – У них меньше запретов.
– И они чаще будут попадать в разные неприятные ситуации.
– Бессева, нам нужно развивать наши собственные Таланты, а для этого необходим явный Талант. Один слепой никогда не поведет другого в нужном направлении.
– Но они еще совсем дети! – повысив голос, запротестовала Бессева, и Истия ментально приказала ей замолчать.
В уголке неподалеку Ян трудился над седлом для своей племянницы, обильно втирая в него мыльную воду, чтобы кожа стала мягче.
– Наша малышка будет вести их за собой, – завершила мысль Истия с особым блеском в глазах.
– Следующий твой шаг, Истия Рейвен, никогда не угадаешь наперед.
– Как раз наоборот: каждый мой следующий шаг логично вытекает из предыдущего, а потому легко предсказуем, – ответила Истия. – А если завтра все пойдет так, как я предполагаю, то сегодня ночью мне необходимо выспаться как следует. – Она глубоко вздохнула. – Почему это у детей всегда избыток энергии, которая так нужна нам, пожилым людям?
– Ха! – фыркнула Бессева, ясно показывая этим, что считает подобную жалобу безосновательной.
Лежа в своей новой кроватке, в которую девочку уложила ее удивительная бабушка, Дэймия все еще перебирала в уме те удивительные вещи, которые произошли после того, как капсула открылась. Находиться на Денебе оказалось гораздо приятнее, чем слушать, как папа рассказывает об этом. И почему он никогда не упоминал, что на Денебе водятся пони? Она вздохнула и, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, мысленно прикоснулась к сознанию Юпитера. Он уже поел и лениво помахивал хвостом, отгоняя ночных насекомых от себя и от Птички. Теперь он собирался уснуть.
Сознание Юпитера было таким же сонным, как у Плута, когда он сворачивался клубком у нее на кроватке. Скучает ли Плут по ней?
Теперь ему не с кем будет спать. От грусти у девочки сжалось горло. Бедный Плут! Может быть, хотя бы сегодня папа разрешит ему поспать в ногах на их кровати, когда ей так не хватает чьего-то успокаивающего присутствия.
– Ммррроу? – раздалась под дверью чья-то просьба.
Здесь у Дэймии была настоящая кровать, без бортиков. Она вылезла из-под одеял и открыла дверь.
– Мрррр!
– Кто это? – сонно спросила Дэймия. Большой рыже-белый кот прошествовал в комнату и принялся тереться об ее ноги. – Ой, какой ты красивый! – Она подняла его, хотя животное доходило ей почти до пояса, в очередной раз используя кинетическую энергию и в своем желании добиться нужного ей результата не понимая, что она делает. – Вот так, – сказала она, укладывая его у себя в ногах. – А теперь ты будешь лежать здесь и создавать мне компанию, слышишь? Может быть; и у Плута хватит ума пойти сегодня ночью к Афре, если папа не разрешит ему спать в их комнате.