Девятый
Шрифт:
Грустно покосился на лес. Несколько шагов – и все, война для меня окончена. Ведь без боя им не уйти – не верю, что погань настолько опростоволосится. Скорость передвижения у нее никак не три километра в час – должна догнать. И река ей не помеха: постарается наказать нас любой ценой. Будет драка, да еще и какая, – без гаданий понимаю. Но ведь нечего мне здесь теперь делать – я слово сдержал: довел этих людей. Или они меня довели… сложный вопрос…
Епископ, конечно, обидится – данное ему слово нарушу, то тут не моя вина. Ведь не знает он, что я самозванец, – не станет такого король слушать. Повесит или голову с плеч – подозреваю, что
Что бы сказали все мои инструкторы сейчас? Естественно, лишь одно: риск приемлем, если в результате можно получить хорошие бонусы. А что я получу, если не уйду? Оторванную голову, причем свою? Подоспевших солдат короля, которые, возможно, сразу разоблачат во мне самозванца?
Ничего хорошего мне не светит, и оставаться с этими людьми смысла нет. Я не их человек – я засланный из другого мира. Мне поневоле приходится о своей пользе заботиться, а не о чужой. Вынужденный эгоизм. Уходить надо – извините, но с этой минуты наши дороги разойдутся.
Вздыхаю. Разворачиваю лошадь, чуть пришпориваю, обреченно возвращаясь к броду. Из толпы выходит епископ, издалека кричит:
– Дан, что вы там такое интересное увидели? На вас лица нет.
– Да ничего – лес осмотрел. Многие колья свои побросали – там можно новые заготовить: солдаты не все вырубили.
Народ валит и валит – скоро все переправятся. Формируется авангард колоны – вот-вот выступит к дороге. А ведь я уже мог скакать по ней, далеко опередив этих тихоходов. Но остался.
Я, может, и бессовестный циник, но не настолько же. Случаются в жизни ситуации, когда «полезно» и «правильно» ссорятся друг с другом. Вот как сейчас. Выбирать надо «правильно», иначе зачем тогда вообще жить…
Глава 20 За берега обетованные
Поздним вечером, после общего сбора, меня так и подмывало спросить Конфидуса: зачем нам тащить все эти колья – и без них людям дорога не в удовольствие. И еще вьюки на лошадях иридиан увесистые. Но поинтересоваться опасался – раз никто не удивляется, значит, не стоит лишний раз выдавать свою неопытность.
А сейчас узнал: епископ еще тогда запланировал строительство крепости – будто предвидел, что солдаты не откроют ворота.
Двести шагов береговой линии – высадка переправляющихся войск противника возможна лишь на этом участке. Выше и ниже берега вздымаются отвесными обрывами: под ними большая глубина и быстрое течение – вряд ли кто-то сумеет там вскарабкаться. Этот участок нам придется защищать. Я, человек из другого мира, способен сделать это в одиночку. Все, что для этого надо, – крупнокалиберный пулемет с запасом снаряженных лент. Тот, что у Ивана просил в своем традиционном издевательском отчете. Возможно, два пулемета – на случай, если один начнет перегреваться: противник может оказаться чересчур многочисленным. Тяжелой пуле все равно, что крошить: ни мелочь, ни крупные твари не смогут против нее устоять. Не нужно даже позицию обустраивать – просто засесть посредине и давить на гашетку. Мне даже помощники не понадобятся. Ну или, в крайнем случае, один – зонтик пусть держит. Дождь то затихнет, то опять за свое принимается – надоел уже больше погани.
Пулемета не было. И сделать я его не смогу – даже при помощи всех местных кузнецов такую задачу решить невозможно. Зато было около четырех сотен вооруженных мужчин и полтора десятка воинствующих местных феминисток.
Вооружены
Не сделать мне блочного: качественного стального троса для такого дела нет. И вообще много чего нет…
Колья забивали в дно на мелководье – все пространство перед берегом было утыкано этими палками полосой в пару десятков шагом по ширине. Торчали они часто – пробраться между ними мог только не слишком толстый человек, причем неспешно. Спешка здесь чревата – ведь забивали их, сильно наклонив к вражескому берегу, после чего несколькими уверенными ударами топора затачивали.
Помимо кольев, применяли нечто вроде противотанковых ежей из жердей – их ставили в два ряда уже на берегу, полностью захламив подходы к укреплению.
Работа нелегкая – по пояс в не слишком теплой воде, под дождем, да еще попробуй забей в каменистое дно – иногда приходилось по несколько раз место менять, натыкаясь на валуны.
Из тяжелых мешков рассыпали садистские приспособления – железные ежики, ощерившиеся шипами во все стороны. Маленькие – с некрупный мандарин. Если наступить на такую штуку босой ногой – гарантированно заработаешь некоторое количество негативных эмоций.
На суше тоже кипела работа: здесь крупные камни были благом. Такие собирали по всему берегу, на урезе воды выкладывая из них что-то вроде толстой стены. Людей хватало: епископ осознал, что если мы не удержим брода, люди не успеют удалиться на безопасное расстояние, – и позволил уйти по дороге только старикам, женщинам с маленькими детьми, больным и раненым. Хоть какой-то шанс – все равно от них здесь толку не будет. Они же увели и весь скот, кроме лошадей, чтобы под ногами в бою не путался.
Таким образом, на каждый «погонный шаг» позиции приходилось не менее пяти работоспособных бойцов и «штатских» – сила немалая. Дай время – настоящую крепость возведут, а не эту баррикаду. Не дали.
* * *
Отдельные мелкие твари с самого начала расхаживали по правому берегу, бросая в нашу сторону плотоядные взгляды. Нас это не беспокоило – мало их, чтобы рисковать идти на штурм через текущую воду. Не любили они таких преград – сильный стресс зарабатывали при переправе.
Услышав крики, не стал отвлекаться – дотащил валун до возводящегося укрепления, осторожно снял с плеча, приспособил в приглянувшееся местечко. Стена здесь стала чуть выше – теперь можно немного отвлечься.
В каньоне спуска было темно от тварей – поодиночке и мелкими группками они мчались вниз. Их было настолько много, что я убедился в правильности выражения «сердце ушло в пятки».
Это все – нахлынут волной, зальют весь берег, перехлестнут через наши жалкие заграждения, и…
– Орда! – панически заорали где-то на левом фланге. Толпа загудела – похоже, паниковать собрались многие.