Девятый

Лукьяненко Сергей Васильевич

Чёрный космос и цветные звёзды. Горчично-желтый Сатурн, подпоясанный Кольцом. Сближающийся гигантский падший и крошечные истребители. Я развернул «Осу», выводя реактор на максимальную мощность. Ничего перед нами, только тьма и звёзды…

И девушка в белом, сидящая на броне перед фонарём «Осы»!

Я замотал головой, пытаясь прогнать галлюцинацию. Потом поднял щиток шлема. Воздух внутри кабины был холодным, но терпимо.

— А она-то здесь с чего? — удивлённо воскликнул

Боря, открывая шлем и я понял, что мне не чудится.

Серафим, окутанная свечением ореола, сидела на скошенном носу истребителя, подогнув под себя ноги, будто девушка на плывущей лодке. Белые одеяния развевались, словно её обдувало ветром. Иногда края призрачной мерцающей ткани свободно проходили сквозь прозрачный титан и колыхались в кабине. Я вытащил руку, коснулся — и почувствовал лёгкую, почти невесомую ткань под пальцами.

Эля развернулась и посмотрела на нас сквозь фонарь. Улыбнулась, приложила палец к губам.

— Боря, управляй, — сказал я. — Уводи нас.

— Чего я-то? — возмутился Боря, но перехватил управление.

Мы с Элей смотрели друг на друга.

Серафим улыбалась. Грустно, обиженно… она что, подслушала наш разговор? Нет, невозможно, ангелы не могут вторгаться в мысли людей или вонючек!

Я смотрел ей в глаза, казавшиеся сейчас совсем человеческими.

Нет. Это не девушка. Не человек. Даже не живое существо.

И не потому, что как ни в чем не бывало сидит в пустоте на броне ускоряющегося космического корабля. А потому, что она изначально часть чего-то неизмеримо большего. Крючок, приманка, блестящая игрушка, которую крутит фокусник, отвлекая внимание от своих действий.

Эля медленно приблизила лицо к кабине. И просунула голову внутрь, будто кабина была нарисованной.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — ответила Эля. — Ты сердишься на меня.

От её лица пахло межпланетным холодом. Глупо, но именно это я ощущал.

— А говорила, что не читаешь мысли.

— Мысли — нет. Но я читаю отношение.

Она наморщила носик. Нахмурилась.

— У вас свежо. Даже иней внутри на обшивке. Ты поэтому в скафандре?

— Не было времени снимать.

— Понятно.

Эля посмотрела на Борю. Сказала:

— Добрый день.

— Ага, — согласился Боря. — Денёк прекрасный.

— Вам надо уходить, — сказала Эля. — Соннелон вас догонит, пилотам его не задержать.

— Так мы и уходим, — ответил я. Мы сидели лицом к лицу, вот только большая часть Эли преспокойно пребывала вне корабля.

— Говорю же, он вас догонит!

Дыхание серафима — тёплое и пахнущее цветами… Наши лица разделяют лишь сантиметры…

— Тебе идёт быть взрослым, — прошептала Эля.

— Что ты предлагаешь? —

так же тихо, по-заговорщицки ответил я.

— Я унесу тебя. Верну на Титан.

— А Боря?

— Я могу забрать лишь одного. Но Соннелон не станет преследовать истребитель без тебя внутри.

— Уверена?

Она молчала.

— Расслабься. У меня есть десятая тушка, — сказал я. — Вполне зрелая.

— Откуда? — удивилась Эля.

— Кассиэль вырастил.

Эля и разозлилась, и обрадовалась одновременно.

— Если так, то Боря переродится в десятой тушке! Уходим!

— Вы меня не спрашиваете, — отозвался Боря. — Но мне нравится идея. Смогу повоевать — и экспрессом!

А ведь это логично! Это правильный ход. И Боря избавится от своего совсем уж детского тельца, и я мгновенно окажусь на Титане.

— Можем передать нашим и вонючкам, пусть расходятся врассыпную, — продолжила Эля. — Я убеждена, что Соннелон не станет отвлекаться на них. Все спасутся!

Ну вот и ещё один довод!

Что может быть разумнее? Любая нейросеть предложила бы этот план.

— Почему ты такая? — спросил я. — Внешность — она ведь не случайна?

Эля на миг закрыла глаза. А когда открыла, они уже не были человеческими, стали провалами в бесконечность.

— Ты хотел увидеть именно такую девушку. Это любовь, навсегда потерянная твоей основой. Настоящая любовь, она приходит в снах даже к тебе. Потому я такая.

— Неслучайно, — сказал я.

Эля кивнула.

— Выходит, что нет. Ты сковал меня в этом образе.

— Забирай Борю, — сказал я. — Доставь его на Титан, в помещения базы.

— Нет!

— Я-то точно воскресну, — сказал я. — Забирай и уходи. Так надо!

— Меня спросил? — возмутился Боря. — Свят!

Мы не обратили на него никакого внимания.

— Ты отдаёшь приказы серафиму, ангелу Божьему? — спросила Эля с любопытством.

— А ты мне должна, — ответил я. — Помнишь?

Эля замолчала.

— Ты не можешь мне врать, — сказал я. — И ты обязана выполнить обещание. Ведь верно? Спаси Борю, он часть меня.

— Я против! — выкрикнул Боря возмущённо.

Эля посмотрела на него, потом перевела взгляд на меня.

— А что будешь делать ты?

— Ещё не знаю.

— Ненавижу тебя, Святослав Морозов! — прошептала Эля.

Подалась вперёд, забравшись в кабину по грудь и поцеловала меня. В губы.

Я застыл. Я боялся шевельнуться.

— Фу! — завопил Боря, будто настоящий ребёнок, обнаруживший папу и маму целующимися.

А в следующий миг рука Эли прошла сквозь титановую обшивку, вцепилась в плечо Бори. И они оба исчезли.