Девятый

Лукьяненко Сергей Васильевич

— Искин, передай запись на Титан, — попросил я. — Начало записи по команде «начали», окончание по команде «стоп».

С минуту я молчал, собираясь с мыслями.

Нет, чувствовал я себя нормально. Костюм меня обнял, убаюкал, согрел. Я в нём как у мамы в животе. Вот только у меня никогда не было мамы.

— Начали. Сигма один, докладываю Титану. Мятеж на «Гаргантюа» был вызван действиями вонючек. Жертвы побочный результат, чужаки хотели всего лишь поговорить. Мятеж подавлен. Экипаж и пассажиры проявили героизм и стойкость перед лицом опасности. К сожалению, корабль

движется в сторону Кольца, маневр уклонения невозможен. Принял решение взорвать истребитель с целью создания прохода в Кольце. Искин оценивает шансы на выживание «Гаргантюа» в районе восьмидесяти процентов. Большая личная просьба. Сделайте так, чтобы я не возрождался в незрелой тушке. Можно же что-то придумать, да? Усыпите их, в конце концов. Не хочу… так. Спасибо. Стоп.

— Отправлять запись? — спросил искин.

— Отправляй, — согласился я. — Если будет ответ, то озвучивать не надо.

— Курс на сближение с Кольцом готов. Я просчитал траекторию, мы опередим «Гаргантюа» на две минуты и взорвемся против направления вращения Кольца. Корабль не пострадает и прибудет к Кольцу в безопасном участке.

— Ты молодец, — сказал я. — Работай. И знаешь, что? У тебя есть книжка Снегиря «Ущелье на Япете»?

— Текстовый файл, две аудиокниги, три нейроэкранизации одобренные автором…

— Аудиокнигу. Тот вариант, что больше всего хвалят. Включи с самого начала.

— Приятного прослушивания, — любезно сказал искин. — Выполняю.

Заиграла тихая негромкая музыка. Глубокий бархатный баритон произнёс таинственным голосом:

— Александр Снегирь… Ущелье на Япете… Книга седьмая из цикла «Небесное воинство»…

Я закрыл глаза. Хорошая была идея, встретиться с вонючками на Япете. Может быть, мы бы что-то интересное придумали?

— Космос был так огромен и холоден, что каждая капля живого тепла в нём сияла на миллионы километров, будто драгоценный камень под лучами Солнца. Мишка думал об этом, когда мчался в кабине «пчелы» следом за Мари.

И чего она вдруг так заинтересовалась Япетом? — размышлял Мишка. Самый обычный спутник, не самый большой и красивый, ледяной шар вдали от Сатурна.

Но Мари заинтересовало то, что Япет двуликий. Та половина спутника, которая обращена в сторону движения по орбите, чёрная будто копоть. А задняя половина блестит как свежевыпавший снег.

«Япет просто собрал весь мусор на своём пути», — ворчал Мишка. Но Мари не унималась и решила побывать на спутнике…

Голос у диктора был хороший, хотя мне и не очень нравилось, когда он менял тон, будто пытаясь передать интонации героев. И вообще, трудновато было слушать после того, как я дрался с болванами…

Но я потихоньку увлекся. Искин держался стойко, не отключался, «пчела» шла по расчетной траектории и уже ничего не было впереди, кроме плоскости Кольца. Было видно, какое оно тонкое и дырявое, что камни в нём разделены большими расстояниями, но всё-таки оно вращалось достаточно

быстро, чтобы громадина вроде «Гаргантюа» не смогла проскользнуть.

— Минута до подрыва боеголовки, — сказал искин. — Продолжать чтение?

— Да нет, хватит, — ответил я с сожалением. — Ты уверен, что рванёт?

— Должно рвануть, — порадовал меня искин. — Теоретическая возможность подрыва истребителя заложена в конструкцию.

Надо же! А нам и не говорили такого.

Наверное, чтобы не злоупотребляли. Истребители денег стоят, да и тушки наши не бесплатные.

Я приложился к соску, и «пчела» напоила меня очередной порцией лекарств. Это было очень трогательно.

Интересно, усыпят мою тушку?

Или мне всё же предстоит доживать свою жизнь безумным дебилом?

В любом случае я этого не узнаю.

Кольцо заслонило всё вокруг, а искин по своей инициативе начал отсчёт:

— Пять… четыре… три…

Я не успел приказать ему заткнуться, я будто заледенел весь.

— Два… один.

И наступила тьма.

Глава 15

Смерть — очень странная и непривычная штука.

Мне хотелось есть, пить и в туалет.

Я был настолько уверен, что умер или хотя бы стал бездумным овощем, что несколько секунд размышлял, а не может ли так выглядеть ад?

А потом ощутил своё тело.

Осторожно пошевелил пальцами на руках и ногах.

Ощущения были какие-то непривычные, но, без всякого сомнения, я жив. Вот только как? Не в человеческих силах доращивать тушку быстрее чем на полгода за неделю.

Вот и ответ!

Я открыл глаза.

И сказал:

— Здравствуй, Эля.

Голос у меня был какой-то странный, осип я, что ли? Или лёгочный спазм?

Но я говорил и понимал, что говорю — ура!

Важнейшая часть великого серафима Иоэля, пребывающая ныне в скромном девичьем теле, уступающем даже облику нижнего чина, кивнула и ответила:

— Здравствуй, Святослав.

Это была клонарня, вне всяких сомнений. Одно из многочисленных помещений, видимо то, которое используется для ускоренного доращивания. Я лежал на специальной медицинской кушетке, которая даже сейчас легонько шевелилась, вибрировала, массируя моё тело. В помещении было ещё три таких, две свободные, на одной лежала незнакомая темнокожая девичья тушка, вся в проводах и катетерах.

Ну как и я, собственно.

— Это ведь ты меня дорастила? — спросил я, глядя на Элю.

Выглядела она неважно. Вроде и красивая, как всегда, и улыбается, но какая-то усталость чувствуется. И её одеяние, сшитое словно из загустевшего света, утратило яркость и превратилось в обычные белые одежды.

— Пришлось потрудиться.

Она подняла руки и задумчиво посмотрела на ладони. Горько произнесла:

— У меня есть доступ к силе, способной срывать планеты с орбит и гасить звезды. Но силе приходиться сочиться через песчинку этого тела. И даже крохами этой силы мне безумно трудно управлять, одна неверная мысль — и либо Титан сожжёт в прах, либо меня развеет в пространстве и времени.