Девятый вал
Шрифт:
— О да, конечно! Впрочем, это не мешало мне и раньше замечать за ними не то чтобы манию величия, а, как бы это сказать, тяготение к пышности. Впрочем, надо полагать, получить такой заказ было для вашего агентства подарком судьбы?
— Так вы с самого начала знали, кто я! — обвиняющим тоном объявила Трэйси.
Незнакомец склонился к ней, вдыхая запах ее духов.
— А вы полагаете, что в зале остался хотя бы один человек, который об этом не знает? Во-первых, Чиверсы скромно выслушивают похвалы по поводу убранства своего дома и рекламируют вас своим друзьям и
Трэйси на мгновение остановилась и вскинула голову:
— Что вы имеете в виду?
— Если вы пришли сюда не просто в качестве гостьи, а представляя интересы агентства «Каприз», то должны были предвидеть реакцию жен, с мужьями которых так легкомысленно танцуете. Если сегодня вы вызовете у своих потенциальных клиенток ревность, то завтра они объявят вам бойкот. И ваш триумф обернется поражением.
— Ловко вы все повернули, — пробормотала Трэйси.
— Такова жизнь, — скромно заметил незнакомец. — А для нас с вами, как я понимаю, главное — бизнес, не так ли? Впрочем, даже добившись больших успехов в качестве дизайнера, вы многое теряете, полностью посвятив свою жизнь работе!
Трэйси сверкнула глазами.
— Да, не стану отрицать: для меня это главное! И если вы, мистер Инкогнито, предлагаете мне довольствоваться ролью домохозяйки, живущей на содержании у мужа, то я без ваших советов обойдусь!
Незнакомец рассмеялся, и от звука его голоса у Трэйси почему-то неожиданно закружилась голова, так что она чуть не потеряла равновесие. Кавалер с готовностью подхватил ее.
Все нормально? — спросили его черные глаза.
Трэйси обнаружила, что они стоят, почти обнявшись. Было удивительно спокойно и уютно ощутить себя в надежных объятиях высокого, сильного, уверенного в себе мужчины.
Она поняла вдруг, что помимо его заразительного смеха и ослепительной улыбки существует еще одна причина ее странного волнения и учащенного сердцебиения. От белоснежной, накрахмаленной до хруста рубашки исходил еле уловимый аромат настоящего мужчины, не смешанный ни с какими лосьонами или дезодорантами — чистый запах сильного здорового тела с легкой примесью мыла.
Ей вдруг захотелось узнать, что произошло бы, если бы он повел ее в спальню. Сразу же сорвал бы платье, жадно целуя ее груди, или нежно ласкал до тех пор, пока она сама не разделась бы? И какие чувства она при этом испытала бы — страх, ощущение своей беззащитности или гордость и нетерпеливое желание идти до конца?..
— Трэйси!..
И вдруг перед глазами ее возникла картина: они одни на целом свете, в тиши и уединении, за тысячу миль отсюда, медленно раздевают друг друга, и ее бальное платье, нежно шурша, падает к ногам, а по телу пробегает сладостная судорога!..
— И все-таки я не ошибся, — услышала Трэйси голос незнакомца.
— В чем? — словно в тумане, откликнулась она.
— В том, что вы, дорогая, не только бизнес-леди. И коль скоро дизайнер
— Не понимаю…
И вдруг Трэйси осознала, что музыка давно смолкла и она стоит в обнимку с мужчиной, который на протяжении нескольких минут их короткого знакомства только и делает, что насмехается над нею…
— Да как вы смеете! — возмутилась она, вырываясь из его рук.
В этот момент снова заиграла музыка, и ей пришлось пробираться между танцующими парами, слыша раскатистый хрипловатый смех своего мучителя.
Вечер был безнадежно испорчен, несмотря на то, что Трэйси без конца выслушивала комплименты по поводу своей работы и получала заверения в том, что многие из гостей при случае непременно воспользуются услугами ее агентства… На самом деле она была недовольна собой, потому что претенциозность и роскошь дома Чиверсов внушала ей лишь отвращение.
А незнакомец… Он так и не раскрыл свое инкогнито, а спрашивать сама Трэйси не стала бы даже под страхом смерти. Он говорил о ревнивых женах… и если хотел поддеть ее, то своей цели добился. Она уже так давно видела в мужчинах только клиентов или деловых партнеров, что могла позабыть о чем-то важном, в частности о том, что у них есть жены…
Мысли эти расстроили Трэйси настолько, что она не приняла больше ни одного приглашения к танцу и уклонялась от любого общения с женатыми мужчинами, каковые составляли на вечере абсолютное большинство. А единственный холостяк, имени которого она не знала, оживленно беседовал с Чиверсами и даже не смотрел в ее сторону.
Она сидела на парчовом диванчике с коктейлем в руке, когда голос Мэрилин Брайд заставил ее вздрогнуть.
— Что такое, мисс Слейтон, вы больше не танцуете?
О Мэрилин Трэйси знала лишь то, что она родом из богатой семьи, замужем за преуспевающим маклером и вращается в высших кругах общества. Девушка вспомнила, что одним из ее кавалеров был муж этой женщины, и совсем упала духом.
— А, миссис Брайд! — проговорила она. — Добрый вечер!.. Как видите, отдыхаю.
— Не станете возражать, если я присоединюсь к вам?
— Разумеется, нет! — ответила Трэйси и чуть подвинулась.
— Вы можете гордиться собой, — с очаровательной улыбкой сказала Мэрилин.
— То есть?
— Вы так молоды, а уже пользуетесь таким успехом! — пояснила ее собеседница, кивая на толпу гостей. — Чарльз и Анна в полном восторге от вашей работы, и я полностью разделяю их восхищение.
— Спасибо! — с постной улыбкой ответила девушка.
— Жаль, что вы не смогли принять заказ моего брата. Он только что сказал мне об этом. Впрочем, после того как он своими глазами увидел вашу работу, ему, вероятно, все стало понятно. Говорят, за эти несколько часов уже шесть человек обратились к вам с просьбой оформить их дома?
— Пять, — вздохнула Трэйси. — Мы договорились, что вернемся к этому вопросу примерно через три месяца, когда агентство выполнит текущие заказы… А я и не знала, что у вас есть брат.
— Ну, конечно… Да, вот и он — легок на помине!