Девятый вал
Шрифт:
— Да, все это моих рук дело, — с гордостью заявила Трэйси. — Кстати, ты, наверное, голоден с дороги? Принести что-нибудь перекусить или выпить? О Боже! Я совсем забыла, что оставила гренки с сыром на плите! — вскрикнула она, вскакивая, и бросилась на кухню.
Маркус расхохотался.
— Ничего страшного, даже не подгорели, — пробормотала она с набитым ртом, внося в комнату поднос с гренками.
— Это весь твой ужин? — изумился он.
— Угу! Поделиться? — Трэйси снова уселась
— Нет, спасибо, — усмехнулся Маркус. — Не то чтобы я не любил гренки с сыром, но лишать тебя последнего куска хлеба… это чересчур. Если ты не против, я займусь своим ужином сам. Сиди! — скомандовал он, видя, что она встает.
Через несколько минут он вернулся с бутылкой вина, двумя бокалами и тарелкой, на которой аппетитно красовались нарезанный сыр, салями, лук, оливки и сладкий перец.
— Интересно, откуда ты все это взял?
— Выгреб из холодильника и буфета все, что там было.
— Неужели? А впрочем, я давно туда не заглядывала…
— Как Дженис? — спросил Маркус, налегая на закуску. — Я хотел предложить ей, чтобы она приехала навестить отца не завтра, а днем позже. Я бы очень хотел с ней повидаться.
— Вот как? — Трэйси прикусила губу. — А о чем ты собрался говорить с ней? Ведь Мэрилин…
— Ее предоставь мне. Алекс вернулся домой, и у них снова медовый месяц. Сестрице сейчас не до чего, так что на какое-то время она оставит всех в покое.
— Понятно.
Он хмуро взглянул на нее.
— Что тебе понятно?
Трэйси заколебалась, не зная, стоит ли ей выплескивать то, что накопилось на душе.
— Ну же, Трэйси! Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не понимать, что за этими словами стоит нечто большее, — сказал он. — Выкладывай!
— Тебе это может не понравиться.
— Можно подумать, до сих пор это мешало тебе говорить все, что ты считаешь нужным, — заметил он с иронией.
— Я говорила о мужчинах вообще…
— Не надо обобщений. Говори только о Маркусе Джулиусе Макларене, о его недостатках и его достоинствах.
— Нет, все-таки права была твоя сестра…
— Знаешь, Трэйси? — перебил он нетерпеливо. — Иногда мне тоже начинает казаться, что у всех женщин есть общие несносные привычки. Например, озабоченность вопросами семейного положения окружающих мужчин.
Наступила тишина, и почти одновременно смолкла последняя мелодия на пластинке.
— Если ты имеешь в виду желание выскочить замуж, то это не про меня, — безапелляционно заявила Трэйси. — Я с самого начала считала, что брак между нами невозможен. Но если ты снова и снова заводишь об этом разговор, то я вынуждена задуматься о том, какую роль мне предстоит играть, пока ты ищешь себе жену. Любовницы? Наложницы? Продажной девки?
— Временами ты становишься просто
Трэйси извивалась в руках Маркуса, пытаясь укусить его.
— Брось, — со смешком сказал тот. — Еще немного, и тебе не надо будет даже раздеваться.
Только сейчас Трэйси заметила, что пояс халата снова развязался и она стоит перед ним почти голая.
— Пусти меня! — сквозь зубы прошипела она. — Я тебя не трону!
Маркус запахнул ей халат чуть ли не до самого подбородка и крепко завязал пояс.
— Да, рановато нам с тобой отправлять открытки с приглашением на свадьбу, — криво усмехнулся он. — Трудно поверить, что три дня назад эта женщина соблазнила меня…
— Ах вот как? — охнула она. — Святые угодники! Это еще вопрос — кто кого соблазнил. Да, я совершила ошибку, но больше этого не повторится. Я не такая дура.
Маркус поднялся и угрожающе навис над нею, как огромный корабль над утлой лодчонкой.
— Ты мне указываешь на дверь?
В комнате воцарилась зловещая тишина.
— Послушай, — спокойно сказала она, опустив плечи. — У нас ничего не получится. Ты это тоже понимаешь, просто не хочешь признать.
Он долгим взглядом посмотрел ей в глаза.
— Мы ничего не можем знать заранее. А ты не боишься, что будешь скучать по мне, детка?
Она отвернулась.
— По-моему, тебе лучше уйти. — Голос Трэйси звучал еле слышно.
— Не беспокойся, я уже в пути! — с горечью ответил он. — Можешь не провожать меня, я помню, где выход. Погоди, что это с тобой? — Он положил руку ей на плечо и повернул к себе лицом. — Что такое? Ты плачешь? Где же ваша хваленая выдержка, мисс Слейтон?
Трэйси выпрямилась, хотя на глазах у нее все еще сверкали слезы.
— Я справлюсь, Маркус! — прошептала она. — Не сомневайся в этом.
— Тогда моя миссия исчерпана. — Он коснулся губами ее рта. — Прощай, моя маленькая сладкая ведьма! Счастливо оставаться, мой рыжеволосый дизайнер! Крепись, Трэйси, такова жизнь! — И вышел, закрыв за собой дверь.
Она упала на тахту, заливаясь безутешными слезами. Ну зачем? — спрашивала она себя снова и снова. Зачем тебе понадобилось затевать этот спор именно сегодня, когда он приехал, оставив в больнице больного отца, чтобы увидеться с тобой, пришел к тебе, уставший и голодный, в поисках поддержки? Она вытирала ладонью слезы и рыдала снова, уткнувшись лицом в подушки.