Девятый конвой
Шрифт:
– С богом, что ли? – Майор спецназа усмехнулся. – Водичкой бы святой побрызгать!..
– Не стоит. – Куратор «Дайнара» и прочих диверсионных формирований тоже хмыкнул. – Думаю, сегодня мы в любом случае обречены на успех. Все чисто, главное, нагнать время.
Через час на блокпосту у щебеночного завода ополченцы и горожане радостно встречали долгожданный гуманитарный конвой. Грузовики колонны один за другим возникали из леса. Все они были окрашены в серый цвет, на них развевались российские флажки. Можно было бы удивиться,
Машины выезжали из осинника на полевую дорогу, ведущую к покатой укрепленной высоте, за которой начинался город. Все пространство между лесом и блокпостом заросло высокой травой, грунтовка в ней почти не просматривалась. Зрителям казалось, что грузовики плывут.
Они уже выехали – все четыре. За ними показалась «Газель» с российскими медиками, два реанимобиля, напичканные современным оборудованием. Их всех пропустили, никого не задержали! Приказ Киева открыть дорогу российской колонне выполнялся неукоснительно!
Расстояние между лесом и блокпостом составляло не меньше километра. Местность простреливалась, но сегодня пальбы не было. Колонна спокойно преодолевала луговые просторы.
Вслед за ней выехал потрепанный «УАЗ»-«буханка» без опознавательных знаков и пристроился ей в хвост на небольшом удалении. Колонна волочила за собой густое облако пыли. «Уазик» в этой завесе почти не просматривался.
Ополченцы, засевшие в укреплениях, помалкивали. Нервы людей натянулись до предела. Хоть бы обошлось без провокаций. Ведь городу до зарезу нужен этот груз!
Колонна медленно пылила по полю. Она прошла километр, миновала подножие покатой высоты, взобралась на склон. Лес, оставшийся позади, угрюмо помалкивал. Машины прошли перегиб, одолели рощу на высоте. Первая машина призывно загудела. Ее примеру последовали все остальные.
На позициях ополченцев воцарилось радостное возбуждение. Люди выбирались из бетонных укрытий, махали руками и оружием, бежали навстречу. В этой суете никто не заметил, как «буханка» отстала, потерялась в клубах пыли, ушла с дороги.
Первый грузовик въехал на территорию блокпоста и остановился у нагромождения бетонных глыб, прикрывших самоходную артиллерийскую установку и расчет крупнокалиберного пулемета. Второй прошел чуть дальше и встал у танка «Т-72», закопанного в землю. Остальные «КамАЗы» тоже оказались на территории укрепрайона.
Им навстречу бежали ополченцы и гражданские, обступали машины. Российские водители улыбались, приветливо махали руками.
Один из них спрыгнул на подножку, и в глазах его мелькнула тревога. Он не увидел машины сопровождения, того самого «УАЗа», на котором, согласно инструкции, ему предстояло покинуть вражескую территорию. Обещали одно, на деле выходило другое?
В голове его мелькнуло озарение. Ведь сейчас он взорвется к чертовой матери вместе с этим долбаным холмом! Он спрыгнул на землю, а к нему уже подбегали возбужденные люди. Парень понял, что должен спасаться бегством. В туалет ему нужно! Он начал что-то говорить,
Прием был поистине радушным. Ему врезали под дых, сбили с ног. Навалились двое, заломили руки, начали вязать. Схожую процедуру ополченцы применили и к остальным водителям. Кто-то бросился бежать, ему поставили подножку, и мнимый россиянин покатился по земле.
Водитель микроавтобуса сообразил, что их раскололи, запрыгнул обратно в кабину и даже начал движение. Но развернуться было негде, он оказался заперт между большегрузами. Его выволокли за шиворот и стали немножечко бить. Он сопротивлялся, пытался сбежать, но прекратил эти попытки, когда увесистый кулак основательно расплющил его нос.
Над окровавленным месивом склонился ополченец и сказал:
– Что, приятель, не ваш сегодня день, да? Радуйся, дурак, вами же пожертвовать хотело ваше мудрое руководство. Так ты хоть жив останешься… какое-то время.
К избитым водителям приставили охрану, заставили лечь носом в землю.
«УАЗ», отставший от колонны, пытался задним ходом выбраться из высокой травы. Разведчики, сидящие в нем, уже сообразили, что операция провалена. Но незаметно ретироваться им не удалось. Машина разворачивалась, когда по ней открыли огонь ополченцы, залегшие в засаде. Пули рикошетили от кузова, пробили колесо.
Первым из машины выскочил водитель, понявший тщетность всего происходящего. Его изрешетили свинцом. Двое с автоматами выпрыгнули на другую сторону, бросились в траву. Но и там их ждали. Захлопали выстрелы, взвыл раненый.
Второй повалился на землю, выбросил автомат, закрылся руками, закричал во все горло:
– Не стреляйте, сдаюсь!
Колонну с гуманитарным грузом, застрявшую на блокпосту, уже окружили ополченцы и гражданские. Молодой боец запрыгнул в головной «КамАЗ» и через мгновение выпал обратно, бледный как моль.
– Люди, бегите! Там взрывчатка, ее до хренища! Сейчас ахнет…
Ахнула толпа, отхлынула.
– Товарищи, внимание! – взревел голос, усиленный рупором. – Всем сохранять спокойствие. Нет никакого повода для паники! Отойти подальше от машин! С нашей стороны работает мощный постановщик помех, фашистам не удастся подорвать «КамАЗы» дистанционно. Сейчас машины отгонят на безопасное удаление, и специалисты их разминируют. Не пострадают ни люди, ни груз. Просьба сохранять спокойствие и отойти подальше.
Ополченцы не тратили драгоценного времени. Постановщик помех действительно работал, но это не самая надежная гарантия безопасности. Машины оцепили люди с оружием, но посторонние к ним и не лезли. Профессиональные водители со стальными нервами, подобранные специально для этого вот случая, уже карабкались на водительские места.
Грузовики начинали движение, но не в обратном направлении, а вниз с возвышенности, к городу. Как только враг поймет, что его провели – возможно, он уже догадался! – последует массированный артобстрел. Если хоть один снаряд попадет в грузовик или разорвется рядом, то мало никому не покажется.