Девятый камень

Фицпатрик Кайли

Джошуа Финкельштейн теперь редко что-то делал сам; по большей части он чинил и покупал украшения, привезенные, как правило, с Востока, потому что они пользовались огромным спросом. А так как он оказался первым ювелиром на Хаттон-Гарден, кто начал продавать бирманские рубиновые броши, тибетские сережки из черепаховой кости, традиционные колье из Раджастхана и даже позолоченные брошки из тигрового когтя, доставленные с Цейлона, он заработал себе определенную репутацию (Джошуа постоянно твердил, что нет ничего важнее хорошей репутации). Именно она стала причиной визита знаменитой леди Герберт чудесным летним днем, чуть больше недели назад. Кроме того, леди сообщила, что может довериться только Финкельштейну, так как желает сохранить заказ в тайне: бриллианты произвели неизгладимое впечатление на публику, и она сказала, что опасается за их сохранность.

Джошуа

согласился выполнить просьбу леди Герберт — хотя ясно дал ей понять, что, строго говоря, больше не делает украшений, — потому что она предложила ему огромное вознаграждение, а еще рисунок, по которому он должен был выполнить работу, показался ему смутно знакомым. Джошуа Финкельштейн уже видел индийский амулет в виде кольца на пальце купца из Джайпура [21] , продавшего ему большие изумруды в форме слезы. Он выглядел как диск с восемью драгоценными и полудрагоценными камнями, окружающими рубин. Когда Джошуа спросил о необычном украшении, купец сказал ему, что это оберег и что он несет на себе благословение богов. Джошуа не совсем понял, почему леди Синтия заинтересовалась такой безделушкой, в ней было что-то примитивное, решил он: столько камней и все не подходят друг к другу. Он даже талисманы своей веры не любил, амулеты, гарантирующие любовь и процветание, вызывали у него беспокойство, а на ум приходило слово «язычество». Он был евреем, как и многие из его клиентов, и ему не следовало обращать внимание на суеверия, поскольку это вредно для дела. Что же до любви, как и большинство его единоверцев, он женился по любви, но это было давно.

21

Джайпур— город в Индии, штат Раджастхан.

Леди Герберт пришла в сопровождении индуса, видимо, слуги — хотя он вел себя без подобающего его положению смирения. Именно индус держал в руках бархатный мешочек, отделанный стеганым атласом, но, прежде чем показать Джошуа, что лежит внутри, леди Герберт попросила его закрыть ставни и запереть дверь, чтобы им никто не помешал. Он сделал, как она просила, потому что его охватило любопытство. О коллекции украшений и драгоценных камней, принадлежащей леди Синтии Герберт, ходили легенды, и у него возникло предчувствие, что она собирается показать ему нечто потрясающее.

И Джошуа не был разочарован, потому что на стеклянный прилавок из маленького мешочка посыпались сокровища, каких ему еще видеть не доводилось — ни за восемь лет, проведенных в «Компании золотых и серебряных дел мастеров» на Риджент-стрит, ни за те двадцать лет, что он имел собственное дело. Всего камней оказалось девять, и хотя Джошуа слышал, что в природе существуют бриллианты таких цветов, он все равно не мог поверить своим глазам. Однако не вызывало сомнений, что перед ним бриллианты: характерные кристаллические наросты не встречаются ни в каких других камнях, заставляя их гореть ослепительным, насыщенным светом. Джошуа попадались бледно-розовые и светло-голубые и даже желтые бриллианты, но никогда изумрудно-зеленые, темно-сапфировые, ярко-медного цвета, а главное, огненно-красные. Красный бриллиант особенно поражал воображение, он испускал необычное сияние, и Джошуа представил себе, что, если к нему прикоснуться, камень может обжечь. Но он должен был взять его в руки, и, когда сделал это, у него возникло ощущение, будто огонь, горящий внутри камня, согрел кровь в его ладони, затем в руке, а потом добрался до груди, поэтому он быстро положил его на место.

Все камни были изысканно огранены, и Джошуа видел, что они побывали в руках настоящего виртуоза. Голландец Вурсангер обладал шестым чувством, когда речь заходила об огранке бриллиантов, и его мастерство было непревзойденным. Все камни весили от десяти до двенадцати карат и невооруженному глазу казались безупречными. Позже, рассматривая их в лупу, Джошуа пришел к выводу, что это и в самом деле так. Красный бриллиант вызывал у него недоумение, почти пугал, потому что камень испускал сияние, даже когда он затушил фонарь и свечи. Возникало ощущение, будто внутри у него полыхает свет, и почему-то Джошуа подумал, что он похож на горячее сердце Иисуса, виденное им на картине в одном из католических домов.

Впрочем, красный бриллиант вызывал у Джошуа беспокойство и еще по одной причине: как только камень попал к нему в руки, он расшевелил опасные желания, доставившие ему столько неприятностей

в молодости, желания, кои он так старательно пытался победить: жар в чреслах, шлюхи и картинки, обнаруженные его женой и заставившие ее уехать к сестре на север, откуда она так и не вернулась. Теперь Джошуа был уже старым человеком, ему вполне хватало мимолетных взглядов под юбки, появлявшиеся в его окне, или на декольте той или иной дамы, когда она наклонялась, чтобы взглянуть на изысканные украшения, которые он совершенно сознательно держал под прилавком. Но красный камень разбудил уснувшие было желания.

Леди Герберт задержалась ровно настолько, чтобы еще раз повторить, что ее заказ должен оставаться в строжайшей тайне. Он испытал нечто близкое к облегчению, когда посетительница ушла, потому что она страшно нервничала и потребовала показать ей его мастерскую в подвале. Когда-то она была красивой — даже пышной, насколько он помнил, — но как-то вся усохла после своего возвращения с Востока, а глаза, в которых прежде сиял огонь, стали бесцветными и безжизненными.

Индус с ней не ушел. Он показал Джошуа подробные рисунки, сделанные на чертежной бумаге и поразившие ювелира своим необычным мастерством. Вне всякого сомнения, они были созданы не в Англии, потому что картинки окружали надписи на санскрите. Джошуа спросил, что они означают, но индус отмахнулся от его вопроса.

— Это не важно. Вы видите на рисунке, что красный камень находится в центре, а остальные должны окружать его точно так, как здесь показано.

Затем он привлек внимание ювелира ко второй части заказа, которая по сравнению с первой была относительно проста: лилия из волос на большом овальном куске черного гагата. Пока Джошуа внимательно изучал рисунки, индус молча стоял рядом. Он был в тюрбане, светлых мешковатых штанах и длинной тунике из какой-то мягкой и одновременно шероховатой ткани, скорее всего шелка. На фоне его темной кожи она выглядела поразительно. А еще у него на пальце Джошуа заметил кольцо — необычное украшение для слуги. Джошуа хватило одного мимолетного взгляда, чтобы оценить камень, рубин, надетый на средний палец левой руки. Оправа и огранка были явно индийскими, а рубин достаточно большим, чтобы остаться ценным даже после повторной огранки. Индус заметил, что Джошуа смотрит на его кольцо.

— Красные камни содержат в себе энергию солнца, дающего жизнь.

По какой-то непонятной причине от его объяснения, о котором он не просил, Джошуа стало не по себе. Однако он все равно не удержался от вопроса:

— Красный бриллиант в амулете…

Он не успел договорить, потому что индус поднял руку.

— Будьте осторожны, он опасен…

Его глаза неожиданно уловили движение наверху лестницы, и Финкельштейн проследил за его взглядом. Это был Дейви, которого снова одолело любопытство. Однако он нахально выступил вперед, вместо того чтобы остаться в тени, и даже придумал отговорку: якобы ему понадобилась тонкая пилочка для серебра. Они хранились в ящике под прилавком, и он постоянно их ломал. Когда он получил пилочку и хорошенько рассмотрел — краем глаза — рисунки и индуса, то вернулся в подвал. После этого индус ушел, забрав с собой свои рисунки и даже не делая попытки объяснить диковинную просьбу своей госпожи. Очевидно, ювелиру предстояло работать по памяти для сохранения заказа в тайне. Полная ерунда.

Джошуа Финкельштейн не стал делать украшение из волос сам, а отправил маленькую посылочку с ними дочерям торговца мануфактурными товарами в Холборн [22] . Как и вышивки, плетение, вышедшее из их рук, поражало своей изысканностью, и он видел несколько поразительных миниатюр, сделанных их ловкими изящными пальчиками: незабудки, сплетенные из пушистых волос умершего ребенка и закрепленные на камее из слоновой кости; кладбищенская сцена с крошечной плакучей ивой, склонившейся над могилой. Когда утром он пришел в Холборн, чтобы забрать выполненный заказ, две дочери торговца, как обычно, сидели на своих табуретах, склонив головы над пяльцами, а их грациозные белые шеи порозовели от жара, идущего от очага. Джошуа был зачарован их красотой, что послужило для него очередным напоминанием о прошлых грехах. Девушки превратили локон белых волос в крошечные цветы. Джошуа ушел, не глядя в сторону красавиц, сидевших у огня и не ведавших о вызванном в его душе волнении.

22

Холборн— район в Центральном Лондоне.