Девятый камень

Фицпатрик Кайли

„Они и правда чудесны, и я бы хотела купить у вас несколько картин. Остальные вы можете отвезти в Индию, миссис Коречная, и я уверена, что мой друг махараджа Бенареса будет в восторге от того, что настоящий знаток привезет ему маленькую коллекцию работ столь талантливого художника. А теперь мы должны обсудить стоимость ваших услуг по составлению каталога моих драгоценностей“.

„Мне достаточно того, что вас заинтересовали работы моего мужа, — ответила я. — Я не могу принять у вас деньги…“

„Чушь! — презрительно заявила она. — Я предлагаю вам следующее: меня печалит то, что вы неправильно

храните волосы вашего мужа. — Она протянула руку и коснулась медальона у меня на шее. — Я бы хотела, чтобы из них сделали надлежащий траурный амулет, и тогда, со временем, его дух вас оставит. Совсем не дело, что вы заперли его, спрятав от дневного света! — Затем леди Герберт мельком посмотрела на Говинду. — На самом деле Говинда прекрасный рисовальщик, и, когда я с ним обсуждала этот вопрос, он предложил придумать что-нибудь подходящее. Он уже занимается бриллиантами махараджи“.

Меня удивило, что девять бриллиантов, которые я видела на выставке в Королевской академии, превратятся в украшение, и я сказала об этом.

„А как же иначе! Это было первым условием, на котором бриллианты покинули Индию, поскольку я знакома с прекрасным ювелиром на Хаттон-Гарден. Прошу вас, позвольте мне передать ему волосы вашего мужа, и он сможет одновременно заняться бриллиантами махараджи и вашим амулетом. Однако вы не должны никому говорить, что бриллианты отправятся к ювелиру. Это будет нашим секретом“.

Мне на удивление не хочется участвовать в этих суеверных играх, но леди Герберт проявила щедрость, предложив признание моему мужу, которого он не получил при жизни. Поэтому я согласилась, чтобы локон его волос из моего медальона превратился в траурный амулет. Должна сказать, что я невероятно заинтригована и мне страшно интересно, что предложит Говинда. А до тех пор я с нетерпением жду, когда мне вернут „дух“ Франца.

Твоя любящая подруга Лили».

Глава 13

Они говорили, что в горах алмазного камня есть великие ужасы и никто, никто не может пройти к этому камню; но купцы, которые им торгуют, применяют хитрость, чтоб добраться до него: они берут овцу, режут ее и обдирают, и рубят на куски ее мясо и бросают его с горы в долину, — и мясо падает туда еще влажное, и прилипают к нему эти камни. И купцы оставляют мясо до полудня, и спускаются к нему птицы — орлы и ястреба, и хватают его в когти, и поднимаются на вершину горы; и тогда приходят к ним купцы и кричат на них, и птицы улетают от мяса, а купцы приходят и отдирают от мяса камни, прилипшие к нему, — они оставляют мясо птицам и зверям, а камни уносят в свою страну.

Книга Тысячи и одной ночи. Семь путешествий Синдбада-морехода. Перевод И. Крачковского под ред. М. Салье

Улица Хаттон-Гарден располагалась рядом с Флит-стрит и Стрэндом, и потому считалось,

что ходить туда за покупками модно, в особенности если учесть, что продавали там не совсем обычные вещи, а, по мнению Джошуа Финкельштейна, очень важные вещи, потому что он исключительно серьезно относился к своему делу. Вот почему ювелир все еще работал поздним летним вечером — одолжение, которое он делал только своим самым важным клиентам. Это были клиенты, в свою очередь очень высоко ценившие его и готовые показывать ему свою признательность в весьма необычных формах.

Всю весну в маленькое окошко своей мастерской, находящейся в подвале, Джошуа наблюдал за тем, как меняются подолы платьев дам — шерстяные превращаются в муслиновые, а кожа их ботинок из черной — в цвета слоновой кости. Из своего окошка он видел только эту часть улицы, но иногда его глазам представали воистину поразительные картинки, потому что в ветреный день юбки имели обыкновение взмывать вверх, и тогда он мог любоваться чулками и кружевом, а порой и панталонами. Джошуа Финкельштейн был уже немолодым человеком, но медлительность, приходящая с возрастом, еще не стала его проклятием. Он гордился тем, что сохранил свою мужскую силу, несмотря на то что в прошлом она не раз доставляла ему неприятности.

Когда звонил колокольчик в лавке, он снимал кожаный передник и взлетал вверх по лестнице, быстрый, точно лиса, поскольку еще не доверял способности юного Дейви разговаривать с посетителями. В лавке хватало места только для двух дам и двух джентльменов или трех дам, но никак не четырех — по крайней мере, пока не поменялась мода. Дела у него шли хорошо, особенно когда леди Синтия Герберт стала его клиенткой. Его удивило, когда она пришла к нему в первый раз, потому что она являлась постоянной клиенткой Гэррарда, главного поставщика украшений британского королевского дома. Проблема Гэррарда заключалась, по мнению Джошуа, в том, что, когда у тебя столько мастеров, учеников и продавцов, невозможно не привлекать к себе внимание.

Финкельштейн мог полагаться только на самого себя, ну и иногда на своего юного ученика Дейви, который, с точки зрения Финкельштейна, обладал необходимым сочетанием неумелой молодости и неопытности в обмане. Время от времени он с готовностью отправлялся на пристань Темпл, чтобы забрать для своего наставника не облагаемые налогом камешки, разумеется, если получал за свои хлопоты вознаграждение в два шиллинга. За эти деньги он мог купить себе теплую ванну на Уайт-чепел или оплатить половину стоимости нового льняного сюртука. Джошуа работал и с камнями, попадавшими к нему по обычным каналам, и с теми, что прибывали контрабандой. Принципиальность и честность стоили слишком дорого.

Сегодня он пораньше отпустил Дейви, поскольку собирался вечером доделать вещицу, заказанную леди Герберт, а его юный ученик и без того слишком интересовался необычной работой. В конце концов, предполагалось, что диковинный индийский амулет должен оставаться тайной, хотя сами бриллианты вызвали настоящий переполох в Королевской академии. Дейви был недоволен, что его отослали прочь, потому что его заворожил красный камень, как, впрочем, и самого Джошуа, и ему страшно не терпелось увидеть готовое изделие.