Девятое зеркало
Шрифт:
Едва это имя сорвалось с моих губ, камин, холодный, темный, как вход в преисподнюю, затрещал, зашипел, и из него вырвалось облако черной сажи, словно дыхнул великан. Ха-шиир медленно приблизился, снимая с пояса топор. Заглянул в очаг, покуда я стояла поодаль.
– Похоже, у нас будет огонь, – сказал он тихо, вынул из сумки кресало и огниво, и через секунду вспыхнул трепетный огонек.
Едва мужчина подсадил его в камин, нутро засветилось, и над нашими головами раздался вдох – закружил ветер. По залу прокатилась волна теплого воздуха,
Драгманец бросил в камин очередную порцию веток, и Бороган тотчас поглотил их, замычал блаженно: «М-м-м».
Я подошла чуть ближе и внимательно оглядела очаг.
– Приветствую тебя, дочь Тангора, – прошелестело пламя. – Сегодня в полночь начнется отсчет. Если ни один из вас не будет убит к сроку, погибнете оба.
– Ты слышал? – спросила я у Ха-шиира, леденея от ужаса от услышанного.
Драгманец выглядел озадаченным. Он приподнял темную бровь в изумлении, но, понимая, что я не пытаюсь надуть его, отрицательно качнул головой.
– Почему он не слышит тебя? – с недоумением спросила я у пламени.
Но дух был поглощен трапезой – молчал.
– Что именно он сказал? – спросил Ха-шиир.
– Что нам придется сразиться.
– Смешно, – вымолвил собеседник. – Ты знаешь что-нибудь о других духах Зазеркалья?
– Ничего.
– Все это очень странно. Я все никак не могу понять, как тебе выпал жребий, – с сомнением протянул драгманец, заставляя мое сердце тревожно забиться, – ты всего лишь девчонка. Я же сын эдигора Брогхарна.
– Чей сын?
– Невежа, – усмехнулся мужчина, – это титул, иначе – император. Другими словами, я – сын императора Брогхарна. И я оставил все: имущество, войско и земли не для того, чтобы умереть здесь. Я рассчитываю найти выход из этого проклятого места.
– Что ж, это несложно, – упала я духом.
– Я не говорил, что хочу убить тебя. Я сказал, что хочу найти выход. И будь я трижды проклят, если выйти отсюда можно, лишь принеся сердце врага зеркалу.
– О другом ни разу не слышала. Но ты должен больше знать об этом. Долгие годы ваши воины выигрывали битву.
Ха-шиир вскинул глаза и до того серьезно взглянул на меня, что я смешалась.
– Чушь, – произнес он, – за всю историю Драгмы наш воин выходил из зеркала лишь один раз.
– Если ваши воины тоже не возвращались, то куда они все подевались? О, Тангор, – и я почувствовала холодную волну страха, пробежавшую по позвоночнику: – Неужели они все здесь и умерли?
– Ты думаешь, кто-то третий убил их? Что еще ты знаешь об этом замке, Тея? Что слышала? Что тебе говорили?
– Я знаю только то, что каждые десять лет в святилище Тангора выпадает жребий. Это значит, что в зеркале появляется имя и дата рождения нового воина. Обычно им бывает мальчик от восьми до двенадцати лет. Следующие десять лет его ждет подготовка, а когда снова выпадает жребий следующему избранному, воин проходит сквозь зеркало – Эквилим, чтобы сразиться с эморским отродьем.
– С кем?
– Ну, с чудовищем
– Интересно, – усмехнулся Ха-шиир, – значит, такими нас представляют жители Меясы. И что же, ты удивилась, увидев меня?
– Немного. Считается, что вы бессердечные, жестокие и злые, что сущность проявляется в вас различными уродствами.
– Забавно, – Ха-шиир провел рукой по темно-каштановым волосам. – Воин из Драгмы, которому удалось вернуться живым, говорил о жителях Меясы, что народ ваш бесноватый, будто держите в себе души погибших.
– Погибших? То есть, людей? – земля будто ушла из-под ног, и я усилием воли заставила себя стоять смирно. – Это вранье! Рэйконы – это духи Зазеркалья!
– Проклятье, Тея! Так это правда? Вы действительно пленяете чужие души?
– Я… – и на секунду допустила мысль, что рэйконы – это люди, которые когда-то погибли. – Это происходит в детстве. Есть особый ритуал: подсаживают сущность, пойманную в особых магических местах. Рэйконы разные бывают: сильные и послабее, буйные и спокойные, каждый выбирает по себе. Сильная сущность может извести дитя, а может сделать магически одаренным. Благодаря им, нам подвластна магия.
– И тебе, значит?
– Нет, – я закусила губу: – В детстве я была очень слаба. Почти умирала. Рэйкон помог мне выжить, но одаренной я не стала. Так бывает.
– Нужно осмотреться, – произнес Ха-шиир. – Мы не знаем, какая опасность может нас ждать здесь. Нужно быть готовыми.
Мы разделились.
В коридоре жужжал ветер.
Надвигались сумерки. Чем тяжелее кутала ночь закоулки, тем страшнее было бродить по замку.
Я обосновалась в спальне, да только холодно там и темно. Залезла под шкуры, но, увы, не спится. И на одном боку и на другом – все думаю о чем-то. И тяжело одной.
Рейкон тихо плакал. Нечасто он этим занимался, а тут прям прорвало. И я впервые подумала о нем, как о существе, которое когда-то было человеком, и меня кольнуло чувство вины и сожаления. Что, если это правда? Что, если основы жизни Иерина построены на насилии, принуждении и лжи?
Я встала потихоньку, открыла хлипкие ставни. Над замком повисла тихая ночь. Луна туманная серебрит снежный наст. И спокойствие такое: ни дуновения, ни снежинки. Хороша ночь, и не страшно вовсе.
На самой высокой башке замка блестел циферблат старинных часов.
Массивная стрелка вдруг двинулась, часы ожили. Треск раздался так неожиданно, что я закрыла рот ладонями, сдерживая испуганный крик. Вниз с башни посыпались мелкие камни, снежные хлопья и каменная пыль. Стрелка часов переместилась на «Двенадцать», и пространство оглушил бой: «Бум-бум-бум».
... время пошло...
Рэйкон неистово толкнулся в груди.
Нет, его нужно срочно спрятать в кулон и бросить в колодец.
Бегом я кинулась в сад, к колодцу. Спускаться туда нет времени. Сняв с шеи кулон с кальбеном, зажала его в кулаке.