Девятнадцать минут
Шрифт:
– Картинка должна быть спереди.
Лейси положила между ног пациентки ее же собственную ладонь. Алекс отдернула руку:
– Это…
– Да.
– Уже идет?
– Идет, и ей все равно, готова ты или нет, – ответила Лейси; последовало еще одно мышечное сокращение. – Алекс, я вижу бровки. – Лейси начала вытягивать ребенка из родовых путей, держа головку прижатой к груди. – Знаю, каково тебе сейчас. Но потерпи: вот уже и подбородочек. Какая красавица! – Вытерев малышке лицо и освободив рот от слизи, Лейси перекинула петлю пуповины через шею ребенка и подняла глаза: – Ну давай. Вместе. – Она помогла подруге нащупать
Когда девочка, выскользнув, оказалась в дрожащих руках матери, Лейси ее отпустила. Алекс, облегченно всхлипывая, поднесла маленькое извивающееся тельце к груди. Как всегда пораженная беззащитностью новорожденного существа, Лейси потерла спинку младенца и посмотрела в затуманенные голубые глазки, которые впервые в жизни разглядывали маму.
– Алекс, она твоя.
Никто не хочет этого признавать, но печальные вещи будут происходить в жизни всегда. Может быть, все наши невзгоды – звенья одной цепи: давным-давно кто-то сделал что-то не то, и началось… Как в игре «испорченный телефон», где все шепотом передают по кругу какую-нибудь фразу, которая в конце изменилась до неузнаваемости.
А может, плохое просто нужно нам для того, чтобы мы не забывали ценить хорошее.
Несколько часов спустя
Однажды в баре Нина, лучшая подруга Патрика, спросила его: «Ты, наверное, всяких ужасов навидался на своей работе. Но что было ужаснее всего?» Он честно ответил: «Это случилось в Мэне. Человек покончил с собой, привязав себя проволокой к рельсам». При виде такого кровавого месива опытные полицейские блевали в кустах. Патрик отошел в сторонку, чтобы собраться с духом, и увидел отрезанную голову: рот был по-прежнему открыт в беззвучном крике.
Теперь это уже не было самой страшной картиной в памяти Патрика.
Из здания школы все еще доносились крики подростков, когда медики начали выносить раненых. Несколько десятков ребят получили порезы и ушибы во время массового бегства. Тех, кто впал в шоковое состояние, бился в истерике или задыхался от испуга, было не счесть. Патрику полагалось в первую очередь заняться убитыми, которые лежали на полу от кафетерия до спортзала, обозначая кровавую траекторию движений преступника.
По коридору текла целая река: это сработала система пожаротушения, которая до сих пор, воя, разбрызгивала воду. Медики, вымокшие, как под дождем, склонились над девушкой, раненной в плечо.
– На каталку ее, – сказал один другому.
Патрик почувствовал, как по телу пробежала дрожь: он узнал эту девчонку. Она работала в видеопрокате, где он на прошлой неделе брал фильм «Грязный Гарри». Тогда она еще сказала ему, что у него набежали пени: три доллара сорок центов. Он виделся с ней каждую пятницу, когда брал напрокат очередной фильм, но не додумался спросить, как ее зовут. Почему, черт побери?! Девушка застонала. Медик взял маркер и вывел у нее на лбу цифру 9.
– У многих нет при себе удостоверений личности, – пояснил он Патрику. – Приходится нумеровать.
Когда раненую переложили на каталку, Патрик взял желтое антишоковое одеяло – такие есть в каждой патрульной машине, – разорвал его на четыре части и на одной из них нарисовал девятку:
– Положим это здесь. Когда установим
Еще один медик высунул голову из-за угла:
– В медицинском центре Дартмут-Хичкок говорят, что мест больше нет. Мы разложили ребят на газоне, но машинам «скорой помощи» просто некуда их везти.
– А какая ситуация в дневной больнице Элис Пек?
– Там тоже все забито.
– Тогда звоните в Конкорд. Скажите, что мы пришлем раненых на автобусах, – скомандовал Патрик.
Краем глаза он заметил, как один из медиков, опытный специалист, который через три месяца собирался на пенсию, отошел от трупа и, опустившись на корточки, заплакал.
– Джарвис, мне нужна ваша помощь… – Патрик схватил за рукав проходившего полицейского.
– Но, капитан, вы же отправили меня в спортзал…
Патрик распределил всех сотрудников оперативной службы и отдела особо опасных преступлений так, чтобы в каждой части школы работала своя команда.
– Не ходите в спортзал, – сказал он Джарвису. – Обойдите все здание и проследите за тем, чтобы медики клали кусок одеяла с номером на месте, где подобрали неопознанного раненого. Вот вам эти лоскуты и вот фломастер.
– В женском туалете девочка с сильным кровотечением! – прокричал кто-то.
– Иду! – отозвался один из медиков и, подхватив свой чемоданчик, убежал.
«Только бы ничего не забыть!» – сказал Патрик сам себе. Ему казалось, что его отяжелевшая голова сделана из тонкого стекла и не удержит всей информации, которая на нее обрушилась. Он не мог находиться во всех местах одновременно, не мог думать и говорить так быстро, как того требовала ситуация, у него не получалось распределять людей везде, где они были нужны. Все считали его, детектива Дюшарма, ответственным за то, что происходило сейчас в здании школы, а ему приходилось делать вид, будто он знает, как можно разгрести последствия ночного кошмара такого чудовищного масштаба.
Когда за Патриком захлопнулись двери кафетерия, раненых, которые здесь лежали, уже осмотрели и вынесли. Остались только трупы. Стены, сложенные из шлакобетонных блоков, были испещрены дырками и царапинами от пуль. На полу валялись бутылки «спрайта», кока-колы и воды «Дасани», выкатившиеся из разбитого автомата. Один из криминалистов фотографировал брошенные портфели, кошельки и учебники: каждую вещь сначала щелкал крупным планом, потом ставил рядом желтую табличку с номером и делал еще один снимок – с большего расстояния. Второй специалист изучал следы крови на полу, а еще двое заметили что-то в углу потолка:
– Капитан, кажется, у нас есть видео.
– Где можно посмотреть запись?
– Не знаю. В кабинете директора, наверное.
– Выясните это. Немедленно! – приказал Патрик.
Он прошел по центральному проходу между столами, чувствуя себя так, будто попал в какой-то фантастический триллер: люди спокойно ели, болтали друг с другом, шутили, а потом откуда ни возьмись прилетели инопланетяне и всех похитили, оставив только артефакты. Что сумел бы сказать антрополог об учениках старшей школы Стерлинга, имея в своем распоряжении надкусанный сэндвич, тюбик блеска для губ с отпечатком пальца и тетрадку с докладом о цивилизации ацтеков, поля которой исписаны замечаниями, относящимися к современной цивилизации: Я люблю Зака С.!!! Мистер Кейфер – нацист!!!