Девятнадцать лет спустя...
Шрифт:
Он рассмеялся над ее паранойей и поднял обе руки, сдаваясь:
— Хорошо, ты меня раскусила. Обученная команда наемных убийц теперь уже натаскана на тебя и будет стрелять по моему сигналу, — он снова рассмеялся, увидев выражение ее лица, но затем лицо у самого Драко посерьезнело.
— Послушай, я надеялся поговорить с тобой… лично. Не хочешь выпить со мной в городе?
Гермиона все еще не знала, что с ним делать, но он казался искренним, а если что, то у нее все еще был медальон, которым она всегда могла воспользоваться как портключом, если понадобится. Поэтому она осторожно кивнула и последовала за ним к двери.
—
— Ах, это, — сказал он с улыбкой, — если бы я ковырялся в носу, тебе бы пришел конец.
— Настоящий типичный Малфой, — сказала она, невольно рассмеявшись, и последовала за ним к маленькому столику в дальнем углу ярко освещенного паба. Сделав заказ на выпивку, оба замолчали, и Гермионе показалось, что Драко нервничает, поэтому вместо того, чтобы начать светскую беседу, чтобы снять напряжение, она решила дождаться его.
Появление их напитков, казалось, было настолько долгожданным, что после того, как Драко сделал глоток, он сразу же начал говорить.
— Грейнджер… Гермиона, — нерешительно начал он, — ничего, если я буду тебя так называть? — и когда та кивнула, продолжил: — Должен признаться, ты действительно разозлила меня тем вечером в своем доме, и я ушел, потому что боялся того, что скажу тебе или сделаю, если не сделаю. И я имею в виду, послать тебя к черту и обругать. Я, должно быть, выпил четыре бутылки огневиски, — нервно рассмеялся он.
— Наконец утром четвертого дня я проснулся в луже рвоты, а надо мной стояла моя жена Пэнси. Которая недвусмысленно сказала мне, что либо я возьму себя в руки и смирюсь с тем, что случилось, либо она меня бросит, — он беспомощно пожал плечами. — Очевидно, в одном из своих многочисленных пьяных припадков я разглагольствовал о том, что ты со мной сделала… и она сказала мне, и услышала достаточно, чтобы сложить два и два, — он смущенно улыбнулся.
— Не смейся, но она сказала мне, что ты самая умная девчонка нашего поколения, и что, возможно, я должен тебя выслушать, — он улыбнулся удивленному выражению лица Гермионы. — Поэтому, отложив это на другой день, я пошел домой и встретился с отцом. Кстати, ты была права насчет него… и меня, — добавил он тихо и чуть стыдливо.
— Я кричал и кричал первые два дня, а он просто сидел и позволял мне все это нести. После этого я, наконец, успокоился, и мы провели следующие два дня, вежливо обходя реальные проблемы по краю, пока, наконец, все не устаканилось, и мы не поговорили в первый раз за… Ну, хорошо… за очень долгое время.
Гермиона смотрела, как Драко делает большой глоток своего "Гиннесса".
"Драко Малфой пьет "Гиннесс"? Сегодня прям один сюрприз за другим", — подумала она, потягивая белое вино. Она была очень рада, что Драко прислушался к ее совету. И действительно не думала, что он сделает это, учитывая их прошлое, но была рада, что оно, очевидно, все-таки смогло изменить ситуацию.
Он допил свой "Гиннес" и заказал им еще по одной порции, поскольку бокал Гермионы был тоже пуст. Когда принесли напитки, он поднял бокал и провозгласил тост.
— За прощение и за второй шанс, — он серьезно посмотрел на нее, — а еще за новых друзей, хотя и старых знакомых, — Гермиона посмотрела на него, чтобы оценить эти слова,
— За новых друзей, — откликнулась она, подумав, что, возможно, скоро придется навестить и Пэнси, — похоже, у всех нас действительно есть кое-что общее.
Когда Гермиона и Драко допили свои напитки, он рассказал ей о Пэнси и их сыне Скорпиусе, а она рассказала о Роуз и Хьюго, а также о предстоящем разводе. Ее не удивило, что он уже знает о разводе, но было все-таки интересно, как он узнал об этом.
Она отчаянно хотела спросить его о Люциусе, но не была уверена, сможет ли он понять более глубокий смысл этих расспросов, поэтому решила не любопытствовать и оставила его в покое. Она не видела Люциуса с тех пор, как умерла Нарцисса, но он каждый раз передавал ей свои добрые пожелания в тех редких случаях, когда Поппи навещала бывшего хозяина в Малфой-мэноре.
Гермионе хотелось связаться с ним, но она по-прежнему чувствовала себя как-то… не в своей тарелке. Во-первых, он, вероятно, все еще горевал о жене, а во-вторых, формально она все еще была замужем, так что, в любом случае, не могла продолжать эти отношения.
Хотела ли она вообще этих отношений? И был ли Люциус заинтересован в них хоть сколько-нибудь? Конечно, она была взволнована искрящей между ними химией, но теперь задавалась вопросом, а не было ли все это односторонним.
Ну что ж, с этим ничего не поделаешь, она переживет развод, а потом все как-нибудь уладится. Может быть, дружба с Драко добавит еще больше удовольствия, если она будет время от времени находиться в обществе его отца. С этой счастливой мыслью Гермиона снова сосредоточилась на голосе Драко. Это был приятный, хорошо поставленный голос, но в нем не было чувственных оттенков отцовского.
— …так что, если ты не занята в тот вечер, мы будем рады, если ты придешь, — закончил Драко с улыбкой, ожидая ее ответа. К сожалению, Гермиона не слышала первую часть вопроса, поэтому не решилась взять на себя какие-то обязательства. Однако он, казалось, хотел, чтобы она согласилась, да и Гермиона хотела попытаться подружиться с ним, поэтому она с улыбкой согласилась, надеясь, что Драко будет продолжать развивать эту тему.
— Отлично, — он радостно улыбнулся, — Пэнси будет довольна. Ты, вероятно, получишь от нас сову через день или два с деталями. А теперь мне действительно пора, иначе Пэнси будет волноваться.
Он встал, взял ее пальто и помог надеть его.
"Ух ты, — подумала Гермиона, — Пэнси явно хорошо его натаскала".
Он серьезно посмотрел на Гермиону, прежде чем направиться к двери… и, к удивлению Гермионы, быстро приобнял ее, прежде чем придержать дверь паба.
"Сегодня действительно был интересный день!" — подумала Гермиона, выходя на прохладный вечерний воздух.
Глава 21
Гермиона тяжело опустилась в кресло, отчаянно надеясь, что тепло камина каким-то образом проникнет в ее холодные конечности. В комнате было темно, но она не потрудилась включить свет, так как темнота, казалось, соответствовала ее настроению. Она была измотана не только физически, но и морально. Гермиона не спала прошлой ночью и все еще пыталась переварить события вчерашнего и сегодняшнего дня. То, что она думала, должно было произойти, и то, что произошло на самом деле, было очень, очень разным.