Девятнадцать лет спустя...
Шрифт:
— Ох, Гарри, как жаль… Могу представить, какую сцену она тебе закатила. И что ты сказал ей? — спросила Гермиона, обходя его сзади и принимаясь массировать затекшие плечи Гарри.
— Гермиона… — застонал от удовольствия тот. — Ты просто ангел! Как хорошо… На этот раз я точно готов сбежать от нее. Как долго еще нужно тебя уговаривать, а?
И засмеялся, когда Гермиона дала ему легкий подзатыльник, прежде чем вернуться к массажу.
— Конечно, она вполне предсказуемо обвинила меня в романе с Нарциссой и кинулась за ней, пытаясь ухватить за мантию. К счастью, тогда нам еще не принесли заказ, иначе он полетел бы прямо в меня. А так ей пришлось довольствоваться лишь стоящей на столе бутылкой вина. Я
— Ой, Гарри… — еле выговорила она. — Прости, я просто представила себе картину… и… — она была не в силах продолжать, давясь от нового приступа смеха.
— …ну а жена того волшебника разозлилась на Джинни, и они начали кричать друг на друга, пока я приводил беднягу в сознание. Он, к счастью, не сильно рассердился из-за этого инцидента, так что мы оба вынуждены были сидеть и смотреть устроенный нашими женами спектакль. Представляешь, мы даже пытались растащить их, но в этот момент рядом с этими чертовками проезжала тележка, на которой были чьи-то десерты, — тут Гарри не выдержал и тоже рассмеялся, осознавая, что со стороны, когда не находишься в самом эпицентре скандала, все выглядит очень забавно. — И они принялись швыряться ими друг в друга. На этот раз вынужден был вмешаться менеджер ресторана, который пригрозил вызвать охрану, если они не остановятся. Бедный парень… он должен был знать, что не стоит вмешиваться в разборку между двумя ведьмами, поскольку как-то постепенно именно он и стал мишенью для обеих. Наконец, выкроив мгновение, он бросил и на ту и на другую Ступеффай и сообщил, что у нас есть ровно три минуты, чтобы убраться из их заведения.
Гарри улыбнулся, вспомнив собственную жену, заляпанную сливками, шоколадом, клубничным соусом и Мерлин знает чем еще, бесцеремонно скандалящую в зале шикарного ресторана.
— Мне пришлось заплатить за оба ужина и выслушать кучу неприятностей от администрации, прежде чем я отволок ее домой. Она отправилась в душ, но не успокоилась даже после этого. Причем ее абсолютно не волновало, что устроила в ресторане скандал, что ударила бутылкой ни в чем неповинного человека, что накинулась на его жену. Ей было наплевать, она снова и снова продолжала бредить, предъявляя мне свои нелепые претензии, пока я в отчаянии не кинул в нее заклятие немоты, чтоб она заткнулась и выслушала меня, — Гарри немного содрогнулся, вспомнив реакцию Джинни после того, как освободил ее от заклятья.
— Я объяснил, что Нарцисса призвала меня вернуть ей «Долг жизни» и попросила защиты для себя и Люциуса. Не волнуйся, я ничего не сказал ей, что они остановились в доме твоих родителей, — быстро добавил он, увидев на лице Гермионы тревогу от перспективы новой стычки с Роном, который наверняка бы узнал об этом от сестры.
— Я просто сказал, что устроил их в безопасное место, а затем объяснил причины появления Нарциссы в тот вечер, в том числе и ее благодарное объятие. Казалось, она начала немного успокаиваться после этого, потому то и снял заклятие. Это было моей ошибкой… Потому что она снова рассвирепела… во-первых, из-за того, что не сказал ей сразу, а во-вторых, из-за того, что я ее проклял. В общем, теперь она не разговаривает со мной и даже уехала в Нору, где останется с родителями, пока я «не высуну голову из задницы», как красноречиво выразилась она перед отъездом.
Гарри снова налил себе кофе и тихонько погладил Гермиону по плечу. Он уже привык к истерикам своей темпераментной жены, и уже не в первый раз она съезжала во время их ссор к мамочке, но этого не происходило уже довольно давно, и он надеялся, что Джинни наконец-то переросла свои детские привычки.
— Ничего, по крайней мере, теперь
— Так, а что случилось прошлым вечером с Люциусом? — спросил он Гермиону.
Гермиона сравнительно мягко описала вчерашний вечер, не упоминая о том, в каком виде предстал перед ней Люциус Малфой. Она совершенно верно решила, что вряд Гарри найдет это интересным, и просто повторила свое предложение использовать ее дом так, как считает нужным.
На минуту они оба задумались, размышляя о неожиданном повороте событий и о том, что же делать дальше. Понятно, что Гарри больше не имел никаких обязательств перед Нарциссой, но все же по-прежнему был обеспокоен ее безопасностью. Он готов был сделать все, чтобы следить за ней.
— Я собираюсь поговорить сегодня с Люциусом, быть может, он все же имеет представление, куда могла уйти Нарцисса. Я бы хотел бы убедиться, что она в безопасности, — произнес Гарри, наконец нарушая тишину. — Спасибо, что позволила ему остаться, знаю, это мои проблемы, но я действительно не смог бы помочь ему без тебя, и очень ценю это, Гермиона.
Гарри встал, чтобы обнять Гермиону, очень благодарный ей за какое-то по-настоящему успокаивающее присутствие в его жизни.
— Ты же знаешь, что я очень люблю тебя, правда? — спросил Гарри, целуя ее в лоб.
Но не успела Гермиона ему ответить, как дверь кабинета открылась, и в проеме возник изумленный Рон с еще одним аврором, имя которого она никак не могла вспомнить.
«Черт!» — подумала Гермиона, понимая: появление мужа — это последнее, что нужно ей сейчас.
Рон же решив, что его личная жизнь — не повод для публичного обсуждения, тут же оттолкнул второго аврора и вошел в дверь, захлопнув ее за собой и поворачиваясь лицом к жене и бывшему лучшему другу.
— Так, это что за дела, а? Я отворачиваюсь всего на пять минут, а ты уже трахаешься с моим боссом! — едва контролируя себя, проскрежетал он, сжимая кулаки и косясь на Гарри.
— Рон, возьми себя в руки, Гарри просто обнимал меня, ничего большего здесь не произошло, — отрезала Гермиона, сразу же отстранившись от друга. — Кроме того, интересно, а что это тебя так волнует? Ты же сам не дотрагиваешься до меня месяцами.
И Рон и Гарри оказались шокированы яростью ее откровенного заявления, но Гарри среагировал быстрее. На этот раз его терпению и впрямь пришел конец.
— Мне надоело, черт возьми, что любой из представителей семейства Уизли готов обвинить меня во всех смертных грехах. И надоели твои тупые претензии и детские обидки, которые ты предъявляешь не только мне, но и Гермионе, — Гарри вернулся к своему столу и сел, сытый по горло всем кланом Уизли. Он бросил свирепый взгляд на Рона и, повернувшись к Гермионе, слегка улыбнулся ей.
— Гермиона, извини, мне очень жаль, что твой муж — редкий придурок, который не доверяет тебе. И если он не может понять, что за удивительная женщина ему досталась, боюсь, это его проблемы, — Гарри говорил так, будто Рона вообще не было в комнате, зная, что это взбесит его еще сильней.
— Извини, Гарри, но мне, действительно пора на работу, а муж мой, думаю, уже опаздывает на задание. Почему бы нам не собраться попозже, на этой неделе, на обед, где мы сможем наверстать упущенное?
Гарри повернулся к Рону, а Гермиона улыбнулась и вышла из кабинета, бросив на мужа убийственный взгляд.
— Ты перешел грань, Рональд, вся преданность, которую я испытывал к тебе, сегодня умерла, потому что ее окончательно убила твоя глупая, необоснованная ревность. Так же, как и умерла наша дружба. Это последнее предупреждение, больше никогда не заходи в мой кабинет, желая снова извергнуть какую-нибудь гнусную ложь, или я уволю тебя. Я ясно выразился? — тихо произнес Гарри, наблюдая за попытками Рона хоть как-то контролировать свою растущую ярость.