Девятимечье

Вегашин Влад

– Надень и не снимай никогда!

Она тут же выполнила приказ, продолжая с собачьей преданностью, раздражавшей Хранителя, смотреть на него. Йаарх подошел к крестьянке ближе и содрогнулся – от девчонки воняло, она, похоже, не мылась несколько лет. Он брезгливо поморщился и приказал:

– Вон там ручей, иди помойся.

И, обернувшись к кровным сестрам, спросил:

– Девочки, извините, но может у вас найдется какая-нибудь одежонка для этого существа? Неудобно как-то везти ее в столицу в дерюге.

Рыженькая Икенах улыбнулась.

– Конечно

найдется, старший брат, – и тут же куда-то исчезла, появившись через короткое время со штанами, рубахой и сапогами.

Он обернулся и увидел, что крестьянка с перекошенным от ужаса лицом не сдвинулась с места

– Ну, что ты стоишь? – раздраженно спросил Хранитель. – Я же сказал тебе – иди мыться!

– Не губи, господин мой! – взвыла она, вновь рухнув на колени. – Ведь мыться грех! Нам святой отец говорил! Небо покарает!..

– Мыться – грех? – переспросил Йаарх в полном опупении.

Тут нервы бедного землянина не выдержали, и он сел прямо на траву, заливаясь истерическим смехом. Отсмеявшись, махнул рукой:

– Да черт с тобой, не мойся. Возьми вон у рыжей одежду и переоденься.

Икенах, презрительно фыркнув, бросила вещи возле колен грязнули и ушла к подругам.

– Это все мне?.. – потрясенно подняла на Хранителя голубые глаза крестьянка.

– Да. Быстро переодевайся, нам некогда.

Девушка закивала и начала поспешно срывать с себя вонючие тряпки. Йаарх повернулся к хралам.

– Братья, пожалуйста, попросите кого-то из своих вьючных волгхоров нести ее.

Воины коротко поклонились.

Вскоре все вновь сидели на своих животных, готовясь продолжить путь. Йаарх оглянулся на новую рабыню – ее посадили на серого с подпалинами большого волгхора, девушка изо всех сил вцепилась в седельные рукояти и нервно дрожала, с ужасом поглядывая на огромного волка под собой. Хранитель хмыкнул про себя и хотел уже было скомандовать отъезд, но уловил краем уха шепот молодого крестьянина:

– Я ж те говорил, бать, что и белобрысая сучонка на чой-то сгодится! А ты: свиньям скормим, свиньям скормим…

Йаарх медленно повернул голову к нему и рявкнул:

– Ты! Ты, тварь! – и указал пальцем на молодого крестьянина.

Тот сразу рухнул на колени и начал отбивать поклоны.

– Сестра пожертвовала ради тебя свободой! – ревел Хранитель. – А ты, мразь такая, ее сучонкой обзываешь?! Пшли вон, твари! И глядите, не попадайтесь больше на моей дороге, коли жить хотите!

Крестьяне подхватились на ноги и поспешно исчезли в зарослях. Йаарх довольно долго молчал, медленно остывая. Кто-то осторожно дотронулся до его плеча, он обернулся и увидел одного из близнецов.

– Старший брат! – обратился к нему воин. – Прошу, позволь мне ехать первым. Мы не хотим повторения.

Йаарх согласно кивнул, и кавалькада, следуя за близнецами, сорвалась в галоп.

Через несколько часов бесконечные леса начали сменяться перелесками и полями, и вскоре всадники выехали на равнину. Вокруг журчали бесчисленные

речки и речушки, переполненные рыбой, мелкие рощицы были разбросаны то тут, то там. Край казался благодатным и теплым, живи и радуйся. Только здесь Йаарх смог приблизительно определить скорость бега волгхоров и слегка присвистнул – не меньше ста километров в час. В этот момент к Йаарху обратился капитан Свирольт:

– Если мы будем двигаться не медленнее, чем до сих пор, то окажемся в столице часа через два.

– Вот и отлично, – усмехнулся Хранитель. – Я бы хотел задать вам несколько вопросов, Свирольт.

– С удовольствием отвечу вам, господин Йаарх, – слегка поклонился стражник.

– Я не заметил раньше полей, неужели они есть только здесь?

– Нет, что вы, – кривоватая улыбка тронула губы капитана. – Однако каждый клочок пашни приходится вырывать у чащи с боем. Поэтому в лесу поля есть только вокруг деревень. Но зато и обычаи у лесных крестьян совсем уж дикие. Вы сами видели, что для них даже мыться грех, священники разных религий навязывают им все, что хотят. Здешних, равнинных, куда легче контролировать.

– А слова того крестьянина, – взглянул Свирольту прямо в глаза Хранитель, – о том, чтобы скормить девушку свиньям, помните?

– Понимаете, господин Йаарх, – слегка смутился капитан. – В нашей стране женщин рождается в несколько раз больше, чем мужчин. В небольших лесных деревнях это несоответствие особенно заметно. Поэтому девочек не ценят и творят с ними все, что угодно. А уж в голодный год…

– Страшненький у вас мир, капитан.

– Да, это так… – Свирольт опустил голову. – Но это наш мир, другого у нас нет. Хотелось бы многое изменить, да вот только как?.. Если у них даже о мытье такие предрассудки…

– Да уж, – грустно вздохнул Йаарх, – что уж тут говорить о большем…

Он задумался, но подумать ему не дали. Кавалькада в это время проезжала мимо поля, на котором работало несколько десятков человек. Они, видимо, были столь измучены, что даже не обращали внимание на бегущих мимо волгхоров. В дальнем конце поля кто-то, сидящий на лошади, жестоко избивал кнутом стоящего перед ним молодого парня.

«Стой! – Йаарх впервые за несколько часов услышал голос Меча. – Остановись и посмотри внутренним, магическим зрением – я учил тебя, как им пользоваться – на ауру этого паренька!»

«Какого?» – в недоумении спросил его Хранитель.

«Которого бьют кнутом. Смотри!»

Йаарх сдвинул зрение в иной диапазон и был потрясен до глубины души. Если вокруг других людей клубилась слабенькая разноцветная дымка, то аура избиваемого парня пылала ярчайшим, на несколько метров вздымающимся вверх многоцветным сиянием. Он поднял руку и крикнул:

– Стойте!

Все в недоумении остановили волгхоров. Хранитель спросил у Меча:

«Что это? Почему у него такая аура?»

«Прирожденный маг, гений магии! Но необученный – он ведь из крестьян, да еще и раб», – с горечью отозвался Меч.