Девятимечье

Вегашин Влад

Меч наблюдал за происходящим с большим удовольствием. У мальчишки многое получается инстинктивно. Пусть он пока еще не понимает, что делает, но ведь – делает! Предыдущему Хранителю понадобилось три года, чтобы только суметь прикоснуться к Пределу, а этот через три недели уже манипулирует им, как хочет. Пусть учится.

«Неплохо, парень! – довольно сказал Меч. – Очень неплохо… Ты уже используешь Предел для материализации!»

«Откровенно говоря, – тяжело вздохнул Йаарх, – я очень хочу знать, как у меня все это получается, откуда приходят ко

мне все эти знания. А то я похож на ребенка, которому показали, как пользоваться сложной игрушкой, а он и рад…»

Затем Хранитель повернулся к князю хралов и протянул ему медальон.

– Возьмите это, Фархат. И запомните: любой пришедший к вам с таким медальоном, – мой вассал или друг. И ваш брат поэтому.

Старый воин с благоговением принял медальон, повесил его себе на шею и спросил:

– А вдруг придет враг, укравший медальон?

– Не придет, – довольный собой, ухмыльнулся Йаарх. – Никто, кроме владельца, не сможет даже взять его в руки, если не захочет этих самых рук лишиться.

– Благодарю, Владыка! – еще раз поклонился ему князь.

– И еще одно! – внимательно посмотрел в глаза Фархату Хранитель. – Запомните: с этого дня все обычаи, связанные с жестокостью и насилием над другими, отменяются!

– Все? – на лице старика отразилось недоумение.

– Абсолютно все!

Князь поклонился.

– Повинуюсь, Владыка.

Меч фыркнул про себя. Неужели парень не понимает: то, что жестокость для него – абсолютно естественная вещь для хралов. И разница в понимании смысла слов может привести к довольно странным и непредсказуемым последствиям. Впрочем, Совмещающего Разности это не касалось, и он промолчал.

Йаарх в то же время оглядел своих спутников и по известной уже формуле создал еще двенадцать медальонов. Оказывается, раз сотворенное заклинание навсегда остается в памяти, как значок запуска программы. И нужно всего лишь подставить параметры, чтобы получить желаемое. Хранитель усмехнулся: глянь-ка, а знание программирования помогает овладевать магией.

Все присутствующие с благодарностью приняли медальоны. Только внучка Фархата с шипением разъяренной кошки оттолкнула руку Йаарха, но стоявший рядом князь тут же ударил ее, и девушка взяла медальон, с ненавистью глядя на Хранителя.

«Похоже, у тебя враг в собственном стане, дружище», – прокомментировал происходящее Меч.

«С чего это она на меня так взъелась?» – удивился Йаарх.

«Да не хочет, видно, быть рабыней…»

«Так я ее сейчас деду верну, и пусть себе живет, как ей хочется. Я ей ничего плохого не сделал».

«Жалко дуру, – отозвался Серый Меч. – Если вернешь, то по твоему отъезду ее сразу на кол посадят».

«Я же запретил подобное! – возмутился Хранитель».

«Ты запретил, дорогой мой, жестокости… А посадка на кол непринятой рабыни здесь жестокостью отнюдь не считается. Да и тысячелетние обычаи не так просто запретить одним приказом. Брось, предать нас по крупному она не сможет. А мелкие пакости? Да пусть ей… Не обращай на дуру внимания, и все».

«Ладно,

черт с ней!» – махнул рукой Йаарх и тут же забыл о девчонке.

– Господин Йаарх, – услышал он голос капитана Свирольта, который вертел в руках полученный медальон, явно не зная, что с ним делать. – Я не могу принять его, я не ваш человек, я человек короля Морхра.

– Неважно, капитан, – улыбнулся ему Хранитель. – Он вас ни к чему не обязывает. Но с ним никто из моих друзей никогда не причинит вам вреда.

Свирольт поклонился и надел медальон на шею. Йаарх огляделся вокруг и с удивлением обнаружил, что пока он был занят, вокруг собралась огромная толпа людей. Но вели себя они, впрочем, как-то очень уж странно. Женщины бросали на него быстрые взгляды и перехихикивались между собой, а мужчины стояли молча, в их глазах горел откровенный восторг.

– Чего это они? – недоуменно спросил Хранитель у Аральфа.

Тот покраснел до ушей и промямлил:

– Н-ну…

– Я вижу, что ты знаешь. Так говори! – приказал Йаарх.

– До них, наверное, – смущаясь, пробормотал оруженосец, – дошли слухи о ваших… э-э-э… ночных подвигах, учитель…

– Каких подвигах?.. – несказанно удивился Хранитель.

– Н-ну это… – продолжал смущаться Аральф. – Как сказать… Н-ну, когда эти двадцать пять с вами закончили, вы были… э-э-э… ну это, еще в боевом состоянии… Еще не было даже темно и… э-э-э… им, наверное, стало любопытно…

– И что? – ничего не понял Йаарх.

– Они… э-э-э… открыли двери для всех желающих… И желающих… н-ну, это, было… очень… много… Только под утро обо всем доложили князю, он прибежал и прекратил это… э-э-э… безобразие. Иначе, наверное, они бы еще и сейчас продолжали…

Йаарх с минуту стоял, непонимающе хлопая глазами, потом понял, и хохот согнул его напополам.

– Ну, чертовки! Ну, чертовки! – он бил кулаками себя по ногам и никак не мог успокоиться. – Так-то они уважают своего Владыку?..

– Теперь очень уважают! – смеясь вместе с ним, ответила Мелрия. – Просто преклоняются!

– И скольких же вы через меня пропустили? – ядовито осведомился Йаарх.

– Всего лишь немногим более ста, господин мой! – с деланной наивностью захлопала пушистыми ресницами наглая девчонка.

«Меч, скотина ты эдакая, что же ты это безобразие не остановил? – продолжая смеяться, спросил Хранитель у своего внутреннего собеседника. – Ты же мог сделать так, чтобы я более не был способен и все…»

«А мне стало любопытно, – противно хихикая, ответил тот, – когда же им надоест. Подлечить тебя ведь не проблема. Жаль только – князь пришел, не дал девок переупрямить…»

– А ну вас всех к чертям собачьим! – в сердцах сплюнул Йаарх. – Ладно, хватит, пора ехать.

Но тут ему в голову пришло еще кое-что, он повернулся к Аральфу и с ехидцей в голосе спросил:

– А чем ты занимался этой ночью, оруженосец?

Юноша смутился окончательно и щеки его запылали.

– Мне далеко до вас, учитель… Я уже на третьей сломался…