Девятимечье. Тетралогия
Шрифт:
За спиной отчаянно взвизгнула Сигурни, Сергаал попытался обернуться, чувствуя, что медленно оседает на землю. Девушку держали двое мужчин, заламывая ей руки, охотница что-то кричала, наконец один из нападавших попросту ударил ее по голове рукоятью короткого, зазубренного меча – Сигурни, коротко всхлипнув, затихла.
Еще один охотник – а это, судя по одежде и ожерельям из клыков, были именно охотники Элерты – возник прямо перед Сергаалом, коротко замахнулся – Хранитель смог только вздрогнуть, когда отточенный осиновый кол пронзил его насквозь. Кол был мерзкий – его наконечник, пройдя сквозь тело, не давал выдернуть деревяшку,
– На всякий случай – связать, оттащим его в город.
– Зачем?
– Приказ. Старейшины что-то там придумали противовампирское, им нужен кровосос, на котором можно опробовать новую пакость.
– Хорошо. Здесь где-то есть еще один. Судя по ауре, он измотан до крайности.
– Найти!
– Убивать или взять живым?
– Как получится. Желательно – живым.
Охотник кивнул командиру и скрылся за деревьями вместе с напарником.
На поляне остались трое, не считая пленников.
– А что с девчонкой?
– Тоже в город отведем. Видишь – у нее на шее следы укусов?
– Да, уже старые, но еще можно разглядеть, – тот, что помладше, склонился над Сигурни.
– Ну вот, а девчонка – явно человек. Больше того, кажется, я ее видел в Элерте. Молодая охотница, наверное. Поперлась геройствовать и напоролась на вампиров.
– Может, перебежчица? – задумчиво возразил второй.
– Может, и перебежчица, – старший не стал спорить, он был занят тем, что скручивал запястья Сергаала чертовски прочной веревкой. – Потому и говорю – отведем в город, отдадим Старейшине, пусть решает, что с ней делать. Если перебежчица – казнят, а если сама дура – просто дома запрут, пусть рожает, пока не поумнеет.
– А этот что? Как-то с ним легко получилось.
– Может, молодой еще или не жрал давно.
– Так уж и не жрал, когда девка тут была.
– Да почем я знаю, почему его так легко взять удалось? Может, и вправду – полезные эти погремушки магические?
Младший с сомнением посмотрел на круглый деревянный шар в руке, покрытый выжженными черными узорами.
– Ну-ну. Никогда от магов ни в чем, кроме обороны города, проку не было, а тут вдруг стало?
– Придержи язык, Мирити. Оборона города – это вообще самое главное.
Тот, кого назвали Мирити, пожал плечами и принялся связывать руки Сигурни, продолжая бормотать себе под нос что-то не слишком лестное о магах, от которых гораздо больше проблем, чем толку.
Тут вернулись охотники, которые уходили по следам Вивьенна. Один заметно хромал на правую ногу, второй крепко прижимал к груди наскоро перебинтованную руку, но…
Они волокли за ноги тело вампира. Определенно мертвого, потому что даже вампиры не выживают, если им отсечь голову, а голову Вивьенна за волосы нес хромающий и ругающийся на чем свет стоит охотник. То есть выжить-то они могут… вот только кто будет столь глуп, чтобы приставлять отсеченную голову на место, а потом еще и поить вампира кровью?
– Вы быстро, – констатировал старший.
– Да он и так полудохлый был. От таких клыков мало чести.
– Какая разница? Это он сейчас полудохлый, а пожрал бы – и разорвал вас на мелкие кусочки. Каждого.
Младшие, притащившие тело, пожали плечами, один из них достал кинжал и потянулся к голове, намереваясь выковырять трофей. Старший перехватил его руку.
– Нам нужно возвращаться в город.
– Но…
– Я сказал – возвращаемся. Хочешь – прихвати с собой башку, утром выставишь на солнце. Тело киньте здесь, пусть до рассвета поваляется, там солнце спалит эту пакость.
Сергаал молча слушал разговор охотников, глядя в мертвые глаза Вивьенна – отсеченная голова лежала буквально в трех или четырех футах от него, на лице вампира застыло выражение беспомощной мольбы… странно было видеть это выражение на лице кровососущего нелюдя, убивающего людей ради еды и развлечений.
Или?..
«Мы – другие. Мы не убиваем людей – ни для развлечения, ни для пропитания. Мы живем в симбиозе с ними, в Рэйкорне вампиры и люди – это две равноправные разумные расы».
Мирити и еще один охотник привязали ноги Сергаала к колу, и «вампир» остался болтаться на осиновом шесте, как туша какого-нибудь зверя, которую охотники из-за ее тяжести должны нести вдвоем. Правда, тушу обычно привязывают за все лапы, но в данном случае их добыча оказалась насаженной на шест, как куропатка на вертел. Тяжко вздохнув, два хмурых охотника мрачно подняли на плечи шест, не обращая внимания на безвольно висящие руки, с которых на траву скатывались тягучие красные капли… Кто-то подхватил голову Вивьенна, Хранитель краем глаза отметил мотающиеся по спине старшего волосы Сигурни… и наконец-то потерял сознание, успев только мысленно проклясть Эстаи, который так и не появился за все это время.
Воспоминания понемногу отступали, оставляя только ноющую боль под ложечкой и смутное осознание катастрофической неправильности происходящего. Сергаал медленно набрал в грудь воздуха и витиевато выругался – очень уж хотелось.
– Ты смотри-ка, ругается! Значит, живой. Уже хорошо… – Прорезал тишину высокий, хрипловатый голос. Вспыхнул факел, на несколько секунд ослепляя.
Перед ним стояла женщина. Немолодая, лет сорока пяти или чуть больше, с коротко подстриженными седыми волосами. Ее суровое, загорелое лицо покрывали шрамы, два из которых пересекали правую глазницу, скрытую повязкой. Кожаная жилетка с нашитыми стальными кольцами и кольчужным воротником, полностью скрывающим горло, рукоять меча за левым плечом, несколько метательных кинжалов на поясе, там же, на левом боку – ручной арбалет со стальными бельтами, разумеется, с осиновыми наконечниками – типичная, почти что картинная охотница на вампиров. Как в кино, разве что постарше раза в два.
Вот только у киношных охотниц с большой грудью и длинными обнаженными ногами не бывает такого страшного, ледяного, смертельно-пронзительного взгляда. Они не умеют смотреть так, словно уже вынесли приговор и даже привели его в исполнение, а теперь с наслаждением наблюдают, как приговоренный корчится в агонии. Они не умеют в живом существе, пусть даже и враге, видеть просто падаль и ничего более.
Сергаал еле справился с паническим ужасом, на миг охватившим все его существо, и посмотрел женщине в глаза.