Девятимечье. Тетралогия
Шрифт:
Жесткие холодные комья мгновенно набились под одежду, кусочки наста расцарапали лицо, где-то соскользнула с руки не рассчитанная на человеческую и тем более эльфийскую ладонь перчатка…
Нархгал выбрался из-под снега только минут через десять, замерзший, уставший, злой и начавший понимать, что такая прогулка может и весьма печально закончиться.
К счастью, незадолго до его выхода с базы прошел легкий снег и на жестком насте остались следы – еле различимые, но эльфу хватило.
Стряхнув с себя большую часть последствий купания
Вот уже стал виден вход на базу, который он так неосмотрительно оставил открытым. Прибавив шаг, эльф подумал, что не так уж и плохо он погулял…
Сзади раздалось хлопанье, сильный поток воздуха ударил в спину. Нархгал, не удержав на скользком насте равновесия, упал на одно колено…
В тридцати—сорока футах перед ним на снег грациозно опустилась ослепительно синяя, с бирюзовыми узорами на крыльях и груди, дракона.
Глава 14
Аенгрост, свободный город Элерта, западное побережье Некрополя. Сергей «Волчонок» Листьев, Носитель Духа Предела 8-я декада весны, 2904 год Восьмой эпохи
«Черт… Почему так болят руки? И не только руки – все тело. И воздуха не хватает… надо вдохнуть. Ой-е! У меня что, ребра сломаны? Кажется, да… Что за гадство! Что вообще случилось, где я? И… черт, кто я? Черт, черт, ЧЕРТ!!!»
Он дернулся, зашипел от боли, когда тонкая, но прочная веревка впилась в стертые до мяса запястья с такой силой, что по затекшим рукам потекли горячие струйки крови.
Голова гудела, как медный колокол, глаза удалось открыть только с четвертой попытки, и то – только один глаз, второй заплыл. Впрочем, вокруг все равно было темно, как… темно, в общем.
Очень медленно, но он заставил себя выдохнуть и снова вдохнуть. В голове постепенно прояснялось, среди беспорядочных обрывков мыслей возникли воспоминания.
Сергаал тихо, но очень эмоционально выругался.
«Эстаи, ты здесь?» – зачем-то позвал он мысленно, хотя и так чувствовал, что Меча здесь нет.
Помянув древний артефакт нехорошими словами, Волчонок еще раз пошевелился, тихо зашипел сквозь зубы, когда по всему телу прокатилась волна режущей, жгучей боли, и попытался оценить масштаб повреждений. Результат оказался нерадостным – как минимум, переломаны ребра, отбиты все внутренние органы, до которых можно дотянуться, и порваны сухожилия на руках… впрочем, последнее было уже исключительно логическим суждением. Рук Сергаал почти не чувствовал. Больше всего мешало что-то тупое и жесткое, засевшее в грудине и мешающее дышать.
«Интересно, как же я оказался в столь плачевном положении?» – подумал он, медленно расслабляя все мышцы и направляя потоки Силы к наиболее опасным повреждениям – там, где мог дотянуться. Ноющая боль в грудине никуда деваться не хотела.
Голова на попытки заставить ее думать отозвалась недовольной болью,
Несколько часов назад
Легкое, осторожное прикосновение к плечу мгновенно вырвало Хранителя из объятий спокойного, но настороженного сна. Он открыл глаза, потянулся к ножу… в следующее мгновение на запястье сомкнулись холодные пальцы вампира, мягко, но настойчиво останавливая руку.
Вивьенн прижал палец к губам.
– Не стоит будить твою спутницу, – прошептал он. Сергаал молча кивнул, осторожно переместил голову Сигурни со своего плеча на сложенный плащ и поднялся на ноги.
Отойдя к самому краю поляны, Вивьенн облокотился о ствол дерева, поднял на Волчонка лихорадочно блестящие вишневые глаза – Хранитель только сейчас заметил, что вампир до крайности истощен, тонкая кожа казалась почти что полупрозрачной, глаза ввалились, а при ходьбе он заметно пошатывался.
– Выслушай меня, Хранитель, – начал Вивьенн, не отводя взгляда. Сергаал чуть дернулся – он даже мысли не допускал, что вампир может знать о том, кто он такой. – Я вижу, ты удивлен тем, что здесь происходит. Не делай поспешных выводов, прошу тебя. Этот мир принадлежит тебе, и мы не намерены оспаривать твое право, более того – герцог и Совет желают всячески тебя поддержать и готовы принести тебе клятву. Когда окажешься в Рэйкорне – добейся встречи с герцогом и отдай ему вот это.
На протянутую ладонь Хранителя легла изящная серебряная подвеска с замысловатым узором, украшенная мелкими бриллиантами и алмазной пылью.
– Но я не понимаю, почему… – начал Сергаал, тем не менее пряча подвеску за шнуровку штанов.
– У нас мало времени, – перебил его Вивьенн, тяжело дыша – даже говорить ему было сложно. – Здесь Элерта, здесь не будут разбираться, кто я – меня просто прикончат. Они не поверят, хотя мы уже пытались связаться и со Старшим Охотником, и со старейшиной города. Вся надежда как Рэйкорна, так и несчастного Некрополя – на тебя, Хранитель. Только ты обладаешь той силой, которая способна исправить нашу страшную ошибку.
– Чем вампиры Рэйкорна так уж отличаются от кровососов Некрополя? – жестко спросил Сергаал, не отводя взгляда.
– Мы – другие. Мы не убиваем людей – ни для развлечения, ни для пропитания! Мы живем в симбиозе с ними, в Рэйкорне вампиры и люди – это две равноправные разумные расы. Мы никогда не…
Вивьенн оборвал фразу на полуслове, вскинулся, прислушиваясь – вишневые глаза загорелись алым.
– Охотники близко… я должен уходить. Не забудь о моих словах, Хранитель!
Спустя мгновение черное марево заволокло сознание Волчонка, лишая его способности мыслить, двигаться, кричать… он мог только с каким-то тупым безразличием констатировать происходящее вокруг.