Девятая рота. Дембельский альбом
Шрифт:
Это позже Олег прокачает ситуацию и поймет, откуда здесь вдруг появились эти стрелки. Обе горные тропы была взорваны после ухода отряда Усамы. Таким образом, минеры уходили последними, с большим опозданием, и заметили, что пленникам удалось выбраться из пещеры. Ясно дело, им захотелось пострелять по живым мишеням.
— Юра! Передавай наши координаты! — кричал Олег между очередями, которыми он огрызался наугад, вслепую, подняв автомат над верхней кромкой своего камня, потому что боевики не давали ему поднять головы.
— Передавай
— Передаю уже! — ответил радист и через пару минут доложил: — Готово! — Он тут же подключился к стрельбе.
Хуже всего было то, что несколько боевиков уже спустились по канатам на площадку перед пещерой и рассредоточились за большими камнями, которые ее покрывали в хаотическом беспорядке. Двое из наседающих решили пробежать по краю пропасти, чтобы найти укрытие понадежнее, и тут же полетели мешками вниз. Лютый ласково погладил свой шмайсер в знак благодарности за хорошую службу.
Тем временем по канатам на плато спустилось еще человек десять. Лютаев изловчился и из своего укрытия в два кувырка перебрался в пещеру к радисту, который тоже продолжал отстреливаться.
— Пацан! Ты все передал?
— Все!
— Е-мое! Ты ранен?
— Да руку, суки, зацепили.
Боевики — уже двадцать с лишним человек — подбирались к нашим ребятам по террасе плато, используя естественные укрытия. Их разделяло несколько десятков метров. У входа в пещеру рванула граната, потом другая.
— Все, Юрка! — закричал Лютаев. — Оставаться нельзя! Они нас зажмут в пещере и гранатами закидают, а здесь взрывчатки видимо-невидимо. Рванет так, что мало не покажется. Не дождемся мы вертушек. — Он нырнул в дальнюю пещеру и вернулся с часовой миной, что-то там покрутил и положил у входа в пещеру.
Потом приготовил несколько противопехотных гранат, по форме похожих на бутылку, и одну за другой бросил их в сторону боевиков. — Делай, как я. За мной!
— Куда, командир?
— За мной, воин! — Лютаев ринулся к обрыву. — Юрка!
Радист побежал к нему, поворачиваясь вокруг своей оси и поливая камни свинцом, как из шланга. Чеченцы увидев человека в эсэсовской форме, да еще со шмайсером, от удивления перестали стрелять.
— Вперед! — скомандовал Лютый, столкнул Басаргина в пропасть и прыгнул следом сам. Позади них бухнул взрыв.
Свободное падение. Сердце уходит в диафрагму от страха и радости полета. В ушах свист воздушных потоков. Оба десантника считают, как учили: пятьсот раз, пятьсот два, пятьсот три! Чека! Купол! И хлопки над головой: парашюты наполняются воздухом.
— Есть! Юрка! Есть! — кричит от радости Лютаев, даже не замечая, что сверху, с плато, по ним продолжают стрелять.
— Мы летим! — так же счастливо орет Басаргин. — Хера вам! — показывает столпившимся у края пропасти боевикам средний палец. — Хера!
Фантастика! Рассчитанные на длительное хранение немецкие купола оказались в полном порядке. Но уже через минуту возникла нешуточная проблема. Ущелье оказалось не таким уж глубоким. Во всяком случае, оно было гораздо мельче, чем стандартная высота в восемьсот метров, с которой привыкли десантироваться наши парни. Слава богу, что хватило запаса свободного падения для раскрытия купола парашюта.
Лютаев так сильно ударился ногами о землю, что ему показалось, будто они ушли в почву по колени. Устоять, само собой, он не смог и покатился кубарем по каменистой почве. Хорошо, что успел вовремя потянуть одну из строповых групп и погасить купол, иначе бы волокло его по земле еще неизвестно сколько.
А Юрка Басаргин — он и здесь продолжал выдрючиваться — вообще не приземлился.
Лютый, отстегнув подвесную систему (не таскать же за собой раскрытый парашют по горам, как хвост) первым делом принялся за розыск пропавшего боевого товарища. Здесь, на дне ущелья, вдоль реки проходила довольно широкая грунтовая дорога. Но Юрки на ней не видно. Справа и слева — на обочинах — его тоже не было. Лютый все глаза проглядел.
Пробежал в обе стороны метров пятьдесят и вернулся на прежнее место. Некоторое время он стоял в полнейшем недоумении.
— Эй! Гаденыш мерзопакостный! — с надрывом закричал прапорщик. — Выходи, подлый трус! Я же тебя, Юрочка, когда найду, по голой заднице ремнем отхожу, сучий ты потрох! Ты с кем решил в прятки поиграть? Отзывайся немедленно, ебух головатый! Выходи, ничего тебе не будет!
И услышал Юркин тоненький и жалобный голосок:
— Лю-у-утый! Лю-у-утенький! Я здесь! Здесь я!
— Тьфу ты, зараза! — подняв голову, Лютый увидел, что Юрка висит в двенадцати примерно метрах над землей, зацепившись парашютом за толстую ветку растущего прямо в склоне горы дерева. Если отстегнет подвесуху и полетит вниз — точно, разобьется в лепешку.
— Ты, семихер пятиногий! — заорал на него Лютый. — Умнее ничего не мог придумать? Я так и знал, что ты мне выкидон под конец пьесы устроишь, кошкин выкидыш! Прыгай теперь оттуда, как хочешь!
— Я же разобьюсь, Лютый!
— А я к тебе на могилку букет принесу из хризабудок и гладиолухов!
— Лютый! — неистово закричал вдруг Юрка Басаргин. — Справа наши едут!
— Какие наши? — не понял Лютаев.
— Колонна Бээмпэ! Навскидку — мотострелковый развернутый полк!
— Молодец! — сменил гнев на милость Лютаев. — Есть все-таки от тебя польза, говнюк! Ну, повиси пока, а я побежал — приличных людей встречу!
И в самом деле, Басаргин сверху, как с отличного наблюдательного поста, легко засек и просчитал колонну наших боевых машин пехоты: в полном составе мотострелковый полк.